— Если не можешь идти к дяде, есть другой путь.

Она с надеждой подняла на меня глаза.

— Они ведут какой-то учет своего «товара»? — спросил я. — Тетради, блокноты, записи? Что-нибудь?

— Д-да, наверное… — неуверенно кивнула она. — Я видела у дяди толстую тетрадь, куда он что-то записывает после встреч с Сычевым.

— Отлично. Где он ее хранит?

— Дома. Где-то в кабинете, в сейфе, я думаю."

"— Вот! — я ободряюще сжал ее плечи. — Твоя задача — попасть к нему в квартиру, когда его не будет дома. Ты же его племянница, у тебя наверняка есть ключи или повод зайти.

Тебе нужно найти эту тетрадь. Переверни там все вверх дном, если понадобится, но найди ее. Сфотографируй каждую страницу. Это и будут наши неопровержимые доказательства. На работе он такие вещи держать не станет, слишком рискованно. А вот дома, в сейфе — самое то. Справишься?

Она несколько секунд молча смотрела на меня, ее глаза были круглыми от ужаса и в то же время от азарта. Это было не просто задание. Это был шанс.

— Я… я попробую, — прошептала она. — Но не знаю… он ведь может заподозрить, что я… и этот следователь…

Я вздохнул.

Давить на нее сейчас было бесполезно. Я положил руки ей на плечи и пустил по ним легкий, едва ощутимый поток своей «Искры» — не лечебный, а успокаивающий.

— Послушай меня внимательно, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Я тебя защищу. Я не дам тебя в обиду. Мы все сделаем так, что Мышкин даже не подумает, что ты была в курсе. Ты просто поможешь следствию.

«Искра» делала свое дело. Я чувствовал, как уходит напряжение из ее плеч, а дыхание становится ровнее.

— Правда? — она с надеждой подняла на меня свои огромные, полные слез глаза. — Ты правда меня защитишь?

— Обещаю.

И тут произошло то, чего я совершенно, абсолютно не ожидал. Она вдруг подалась вперед, обвила руками мою шею и впилась мне в губы отчаянным поцелуем. От неожиданности я на секунду замер, а потом, придя в себя, попытался мягко, но настойчиво ее отстранить.

Именно в этот самый момент дверь в подсобку с громким скрипом распахнулась.

— Ой! — на пороге, с ведром в руке, стояла медсестра Галина.

Она не ушла. Она не извинилась и не сделала вид, что ничего не заметила.

Она замерла, и ее маленькие, любопытные глазки с нескрываемым, почти научным интересом начала разглядывать нашу живописную композицию: я, пытающийся отцепить от себя Кристину, которая все еще висела у меня на шее, а сама Кристина, с заплаканными глазами и размазанной помадой.

— О-о-о, двуногий! — в голове раздался веселый, почти ликующий голос вернувшегося Фырка.