– А что? Кто его заподозрит? Сидит себе на солнышке, читает трактат о кровной магии, потом воплощает в жизнь… Только как проверить? Подлезть не выйдет, если только тележку опрокинуть, но я так товар попорчу, платить придется…»

– О, снова вы, сье, – любезно встретил Лэсси газетчик. – Добрый день!

– Да, сьер, добрый день, – ответила она.

– Вы опять с вопросами?

– Не иначе, случилось что-нибудь?

– Да, случилось. Убийство. Не в этом квартале, поближе к центру, но я подумала, вы могли увидеть этого человека хотя бы случайно – мимо вас столько народу за день проходит! Взгляните, пожалуйста, сьер…

Газетчик протянул руку за уже порядком помятым и замызганным портретом убитого, нахмурился, поворачивая картинку так и этак… А потом вдруг выговорил:

– Неужто этот дурак все-таки убил кого-то?

– Вы его знаете?! – Лэсси чуть не перевернула тележку, так навалилась на нее, стремясь оказаться поближе к газетчику.

 – Как его имя?

– Погодите, сье, – отпрянул Блесс. – Ничего я вам говорить не буду, пока вы мне не скажете: этого типа что, задержали? Он в кутузке или где?

Дайсон нахмурился: что-то было не так.

– Значит, пока еще в управлении, в предвариловке? Так идем скорее!

– Погодите, погодите. – Лэсси удержала его за рукав, когда он принялся складывать свой товар. – Ничего не понимаю… Вы узнали этого человека?

– Немного похож на одного знакомца, – сквозь зубы ответил Блесс. Газеты вываливались у него из рук и стлались по тротуару.

– Почему вы решили, что он мог кого-то убить?

– Потому что дурак. Идемте же, сье…

– Оставлю. Небось не украдут. Бывало такое – я уходил, потом приду – газетки нет, монета лежит… Все давно знают, что почем…

– Стойте, стойте, сьер Блесс! – Лэсси раскинула руки.

 – Не нужно торопиться. Человек с портрета никого не убил. Ну, во всяком случае, нам ничего об этом не известно. Это его убили.

Газетчик осел на складной стульчик, снял пенсне и близоруко заморгал.

– Еще до рассвета. В утренние газеты не попало, но скоро, наверно, будет экстренный выпуск.

– Говорил я ему… говорил… – Блесс закрыл лицо рукой. – Так и будет… Убьют и в канаву бросят, но нет, он же умный, лучше старших знает…

– Погодите, сьер, я совсем вас не понимаю. – Лэсси обошла импровизированный прилавок и присела на корточки перед стариком.

 – О чем вы? Кто должен был бросить его в канаву?

– Дружки его, кто еще? Там таких молодых да ранних – ведром черпай, а он возомнил – станет лучшим! Ох дурак…

Блесс плакал, странно так – плечи тряслись, а слез Дайсон не видел. Однако и на притворство это не походило, он же прекрасно отличал запахи и мог с уверенностью сказать, что старик горюет, но в то же время испытывает странное облегчение, только сам себе в этом не признается.