Даже с подбитой физиономией бывший одесский кадет не растерял сверхчеловеческого природного обаяния, и обхаживающая раненого героя полненькая рыжеволосая девушка уже вовсю посмеивалась. Только опасливо поглядывала на строгого начальника — на всякий случай.

— Как вам может быть не стыдно? — продолжал бушевать целитель, не забывая, впрочем, латать меня плетением.

— Представления не имею, о чем вы, милостивый государь. — Я пожал плечами. — Я просто ударился лбом… случайно.

Что-то в этом роде мы и заявили — все до единого. «Господа подпоручики», разнимавшие драку, обещали подтвердить, и только поэтому робкая надежда, что неприятные известия застрянут где-нибудь на уровне ротного, а не пойдут наверх, еще теплилась.

— И еще двадцать человек ударились? — проворчал целитель. — Не держите меня за дурака, юноша… И сидите ровно! Две минуты… Потом — свободны.

Вряд ли магия так уж сильно зависела от моей позы — скорее старику просто хотелось напоследок повредничать. Но я послушно выпрямил спину и замер. Целитель замкнул контур и отошел — лечить следующего на очереди.

И я тут же встретился глазами с Куракиным — по странному стечению обстоятельств он сидел как раз напротив.

С повязкой на руке и пластырем на переносице. Похоже, успел получить от кого-то еще… поэтому и смотрел волком. На мгновение показалось даже, что он с радостью продолжит нашу разборку прямо здесь и сейчас — но его сиятельство сдержался.

— Дурак ты, Горчаков, — проговорил он. — Не знаешь, с кем связался.

— Вот ты на меня ужасу то нагнал, — так же тихо ответил я. — Что, на дуэль вызовешь?

Про то, что я сделал с Воронцовым в июле, в училище наверняка знали… или догадывались.

— Много чести.

 — На губах Куракина появилась мерзкая улыбочка. — Ерепенься, пока можешь. Все равно под нами все будете. А кто не будет…

Вместо слов Куракин вдруг поднял руку и чиркнул пальцем себе по горлу. Выглядело это скорее смешно, чем по-настоящему угрожающе, и все-таки я задумался.

Слишком уж уверенная у него была морда… И слишком большая толпа собралась на лестнице. Я точно видел даже старшекурсников — но с чего бы «благородным подпоручикам» признавать вожаком идиота с унтер-офицерскими погонами?

Из-за одного только княжеского титула? Или между ними была какая-то другая, особенная связь, о которой я пока не догадывался?

С такими мыслями я покинул лазарет, вышел в коридор…

— Ну что, полководец, — усмехнулся Иван, спрыгивая с подоконника, — можно поздравить с первым боевым ранением?

— Да так себе ранение.

 — Я коснулся кончиками пальцев уже почти зажившей брови. — Жить буду. Главное — силы добра победили.

— Это, конечно, хорошо… Но вот что я тебе скажу, Саш. — Голос Ивана вдруг стал смертельно серьезным. — Не связывался бы ты с Куракиным.