Один, два, три, четыре…

Она остановилась. Потом спустилась на несколько ступенек. Один, два…

– Ты позвал меня или отпустил? – спросила она. – «Гуднайт, иди сюда»? Или «Спокойной ночи, можешь идти»?

Рэнсом и сам не знал. Неожиданный возглас просто вырвался у него. Он подозревал, что хотел выпалить: «Гуднайт, сними наконец одежду, обними меня покрепче и больше никогда не отпускай».

– Пятнадцатая ступенька, – произнес он, – не такая широкая, как остальные.

– Так ты боялся, что я упаду и ушибусь? Как мило.

– Ничего подобного. – Он скрипнул зубами. – Одну груду костей я сегодня уже нашел. И этого мне вполне достаточно.

– Мне тоже. – Она легко коснулась его лица. – Спасибо.

Ее пальцы легли ему на щеку. Он взял ее за запястье, собираясь отвести руку в сторону.

И вместо этого провел пальцем по жилке, трепещущей на запястье. Здесь ее кожа была особенно нежной. Перед его мысленным взглядом возникли лепестки. Всех оттенков розового цвета. И поскольку он, видимо, уже переступил черту, за которой начиналось безумие, граничащее с сентиментальностью, он не придумал ничего лучше, чем…

Поднести ее запястье к губам. И поцеловать эту нежную трепещущую жилку. Пропащий, опьяненный чувствами глупец.

«Благослови тебя Бог…»

Он выпустил ее руку и зажмурился. Ему казалось, что его судьба сейчас висит на волоске. Если бы в эту минуту к нему чудесным образом вернулось зрение, у Иззи не осталось бы ни единого шанса.

– Сжалься над несчастным. Ступай спать.

Он стоял у подножия лестницы, слушая, как легкие шаги взбегают по винтовой лестнице в башню. Все его существо изнывало от желания последовать за ней. Он прислонился к стене арки и схватился за какой-то выступ, борясь с этим желанием.

Наконец ее шаги смолкли вдалеке, и он повернулся, чтобы уйти. Уже в конце коридора, пересчитывая ступеньки, ведущие вниз, в большой зал, он вдруг услышал крик:

Он замер, придерживаясь рукой за стену. По спине прошел холодок.

– Рэнсом, скорее сюда!

И тогда он за долю секунды понял все. Он понял, зачем каждую ночь блуждал по замку в темноте. Изучал длину и ширину каждой комнаты, арки, коридора и лестницы. Вовсе не затем, чтобы восстановить силы или освоить пространство, которое теперь считал своим домом и тюрьмой. Все это он делал с одной-единственной целью: чтобы поспешить к ней.

Немедленно. Так быстро, как только он способен.

Иззи потрясенно застыла посреди комнаты. На лестнице грохотали шаги Рэнсома.

Он ворвался в комнату, раскрасневшись и тяжело дыша. Его брови были сурово сведены, шрам, пересекающий одну из них, казался следом молнии.

– Иззи, что случилось? Говори же! Ты не пострадала?

– Нет. – Ей стало стыдно за то, что она потревожила его. – Не в этом дело…

– Это… сделал ты? Наверняка ты, больше некому.

– Свечи. Они здесь повсюду.