— Ладно, ладно, я понял, так и скажи, что ещё не готовы, — отмахнулся Тхар, — ох уж мне эти девушки — то вам нужно время, чтобы припудрить носик, то чтобы подкрасить глазик, то ноготок сломался, то чулок порвался…

— Тхар, — в один голос рявкнули мы, оборвав его причитания.

— Всё, всё ушёл, — поспешил он тут же ретироваться, видимо опасаясь второй пары туфлей, к которой потянулась Тана.

— Пойдём уже, ты же видела, как отреагировал братец, значит, выглядишь действительно замечательно: Тхар в таком деле врать не будет, — улыбнулась подруга.

— Кстати, всё хотела спросить, — неожиданно вспомнив кое о чём, притормозила я у двери, — из-за чего ты на него обижалась?

— Снова тянешь время? — хохотнула она. — В чём-то ты герой, а когда речь заходит о каких-то торжествах, сразу же пытаешься улизнуть подальше. Ладно, так и быть, отвечу. Я надеялась, что поступив учиться в эту академию, наконец, останусь без его постоянного присмотра, но не вышло, он тоже решил здесь учиться.

— Тхар учиться в академии? — удивилась я. — Что-то ни разу его там не видела, хотя и сама-то не слишком часто появлялась на занятиях в последнее время.

— Учиться, — кивнула Тана, — вот только ректор решил определить его сразу на второй курс, поэтому я и смилостивилась.

— Теперь понятно! Что ж, тяни — не тяни, а идти надо, — выдохнув, шагнула я в коридор.

— Вот и правильно, — улыбнулась подруга, — чем раньше начнём, тем раньше закончим. Тем более потерпеть нужно всего лишь пару часиков, или может троечку… ну, максимум день, пока все не разъедутся, но потом, только представь — СВОБОДА!

Ни парочкой, ни троечкой часов мы не отделались, лишь на вторые сутки последние гости соизволили покинуть по их словам: «столь гостеприимный замок с его радушными хозяевами, из которого даже уезжать не хочется». Останься кто-нибудь из них ещё на некоторое время — я бы начала кусаться: так надоели эти бесконечные разговоры ни о чём, фальшивые улыбки, наставления «наимудрейших мира сего», что под конец празднования у меня начал дёргаться глаз от нервного перенапряжения. Эл, посмеивался надо мной, говоря, что такие приёмы неотъемлемая часть императорской жизни, а я на все его уговоры твёрдо заявляла, что в моей — он первый и последний, хотя конечно знала, что это не так: всё равно придётся устраивать нечто подобное, как было принято при отце. Но помечтать ведь можно?

Поглаживая Черныша, я сидела, рассматривая мебель в огромной спальне, которую должна была теперь разделять с мужем и которая мне абсолютно не нравилась. После дома лорда Саруша, все эти каменные стены, мрачные коридоры, узкие стрельчатые окна вызывали во мне уныние.