Не переживай, я не стану над ним насмехаться, чтобы он не подумал, будто бы ты мне об этом рассказала. А теперь давай отложим все разговоры на потом: нам надо идти, чтобы не пропустить самое интересное.

Пробираясь по извилистому горному склону, я пыталась ни о чём не думать, что оказалось не так-то просто. Через некоторое время Эл, не выдержав, отчитал меня за это, объяснив, что он чувствует лишь сильные мои эмоции и, соответственно, мысли связанные с ними. То, что я пытаюсь заставить себя делать то, к чему не склонна, боясь, что он узнает лишнего, вызывает в моём подсознании негодование, потому что это издевательство над своим естеством, и если я не перестану так себя вести, он больше не будет со мной откровенен.

— Посмотри на это с другой стороны, — вещал он, — изменить, ты уже ничего не сможешь, но если вдруг случится что-то непредвиденное, я всегда буду знать, где ты и смогу, при необходимости, помочь.

В конце концов, я решила — будь, что будет и постаралась больше об этом не задумываться. Не стоит портить себе жизнь из-за всяких особенностей эльфийского интеллекта.

Элерандиэль мог мне вообще об этом не говорить, храня в тайне, но, однако, выбрал честность. Именно на это и стоит обратить внимание, а не на то, что он теперь будет знать, какого цвета бельё я купила себе в лавке. Пару раз, когда подобные мысли мелькали в моей голове, Эл спотыкался, но… сам виноват, нечего было меня отчитывать из-за попытки освободить свою голову от размышлений.

Минут через сорок, когда усталость понемногу начала давать о себе знать, мы увидели небольшую пещеру.

— Теперь, надо сохранять тишину, — прошептал Эл, наклонившись к самому уху.

Кивнув, я проследовала за ним.

Из пещеры несколько туннелей вели вглубь, по одному из них мы и шли. Чем дальше спускались, тем жарче становилось. В какой-то момент эльф погасил магический шар и в полной темноте, стал отчётливо виден свет в противоположном конце туннеля. К нему мы и направились. Оказалось, что эта гора много веков назад была действующим вулканом, который теперь, лишь изредка давал о себе знать. Туннель заканчивался обрывом, внизу которого плескалась лава. Эл окружил нас защитным барьером, не пропускающим жар, поэтому, растянувшись на животе, мы спокойно могли смотреть на то, что твориться внизу.

А посмотреть было на что! Достаточно высоко над лавой, чтобы не доставали брызги, то спускаясь вниз, то поднимаясь вверх, парила необычная птица. Размерами она была не больше сокола, формой головы тоже не особо от него отличалась, но вот остальное… Её алое оперенье мерцало в отблесках расплавленного огня и казалось, что каждое перо само является обжигающим язычком пламени.