А я нервно помянула дохлого гоблина! И вот что меня бесконечно бесит в кесаре, так это даже не его желание крови попить в буквальном смысле, меня откровенно злит его нежелание сделать хоть что-то для собственного государства!

«Что касается твоих реформ по усилению Прайды, особо не усердствуй, это бессмысленно» — и это слова правителя!

— У него рабство еще существует в окраинных владениях, у него ни нормального законодательства, ни контроля над качеством работы торговцев и мастеровых, ни функционирующей городской стражи, и ему плевать! — от возмущения я даже начала говорить вслух.

 — Мне за Праер перед народом стыдно, а нашему уважаемому вечно молодому абсолютно все равно!

Я вскочила, швырнула салфетку на стол, а после прошла к креслу, где только что восседало его наплевательское величество, схватила оставленную бутылку и с наслаждением запустила ее об стену… Толстое стекло и не подумало разбиваться, и бутылка с глухим звуком упала на ковер, а вино пролилось темным пятном.

Ну и… ладно. Видно, не дано мне разрушать, так что займемся тем, что у меня лучше всего получается — улучшать имеющееся.

Вновь подойдя к столу, взяла лист с пунктами намеченных реформ, вернулась с ним в свою канцелярию, пугая стражей окровавленным видом собственной рубашки, и просидела над планами до самого рассвета, старательно игнорируя усталость. Потому что на усталость времени не было, и о длительном сне в ближайшие месяцы придется забыть. Потому что у меня есть цель, и я не позволю всяким кровососущим у меня ее отнять! И потому что у меня есть Прайда — огромная, раздробленная территориями степей и гор, несуразная и столь различная даже в религии, но это моя Прайда! Хотя… эм… название нужно будет сменить определенно.

И началась череда наполненных напряженной работой дней. Ранние подъемы, не более часа с моим любимым папочкой, и возвращение во дворец кесаря, чтобы позавтракать в обществе придворных. Супруг моего общества не требовал, я также не стремилась к общению, мне было чем заняться. Ему, похоже, тоже, ибо кесарь во дворце практически не появлялся.

Еще никогда мне не было так тяжело и настолько сложно. Моя денежная реформа настроила против меня всех торговцев.

Реформу военную я провела жестко и в сжатые сроки, и она вызвала очередную волну ненависти к императрице-утырке. Как выяснилось, к массовым казням народ вполне привык за годы правления кесаря, а вот к порядку и соблюдению законодательных норм — нет! Но именно налоговые реформы стали последней каплей для жителей Прайды. Теперь меня не просто ненавидели — меня ненавидели люто! Араэден для них был привычным злом, я оказалась злом не только новым, но также принесшим множество неприятностей.