— Кари Онеиро, ты все еще не слышишь меня, — император усмехнулся. — Я не проигрываю, непонятливая моя. Никогда не проигрываю.

Он коснулся моей щеки, нежно провел пальцами, вытирая следы недавних слез.

— Руки от моей женщины убери! — рявкнул гордый, несломленный Динар.

Араэден проигнорировал и его ярость, и его крик. А я просто дернула головой, избавляясь от прикосновения. И кесарь руку убрал. Встал, подошел к Лоре. Она все еще была в обмороке, поэтому я ей страстно завидовала. Подхватив младшую принцессу Оитлона, император направился к алтарю, сейчас активно меняющему форму. И если поначалу эта штука была круглой, то вскоре алтарь поразительно напоминал ту мерзость в спальне Лоры.

— Дохлый гоблин! — Динар тоже явно узнал предмет для жертвоприношений. — Кат, ты это видишь?

— Динар, — я грустно вздохнула, — это мелочи… Ты хранилище оракула вспомни…

Правитель Далларии жадно вгляделся в предметы, расставленные с краю алтаря.

— Оракул, меч, книга пророчеств, животворящий камень, кубок силы, — мрачно перечислил Динар. — Катенок, я так понимаю, твоим предкам знатно задурили голову?!

— Если бы только им! — не скрывая злости, ответила я.

А кесарь укладывал на алтарь Лору. Восхитительную, удивительно прекрасную Лориану. Стены уже осыпались, и луч почему-то все еще заходящего солнца коснулся ее лица, вызолотил волосы, подчеркнул изящество аристократически тонких черт. Мы с Динаром мгновение восторженно взирали на эту картину.

— Кат, ты за Лору не переживаешь, так? — спросил Динар.

— Нет. Указом его императорского величества Араэдена Элларас Ашеро, датированного днем сегодняшним, Лориана Ароиль Астаримана объявлена его наследницей и преемницей. С дня завтрашнего она носит титул «пресветлая императрица».

Помолчал, осознавая информацию, затем прошептал:

— А почему переживаешь за меня?

И уже каким-то безжизненным тоном я процитировала:

— «Сим повелеваю сместить правящий род Грахсовен, как не имеющий наследников мужского пола, и возвести на престол род Анрэх…»

Неестественно бледный Динар смерил мрачным взглядом игнорирующего нас кесаря. Собственно, кесарю до нас не было никакого дела. Абсолютно. И действительно, какое может быть дело победителю до позорно проигравших!

А между тем все… холодало. Я пересела так, чтобы находиться чуть повыше, и начала оглядываться. Стены храма уже опали почти полностью, и теперь отчетливо виднелся окружающий пейзаж… белоснежный такой. С изумлением смотрю на заснеженные вершины ледяных гор. С не меньшим удивлением осознаю, что мы находимся на вершине одной из этих скал, потому как внизу виднеется огромное, на первый взгляд даже бескрайнее, застывшее озеро. Здесь зима. Это удивительно, потому как в Оитлоне зимы почти и нет.