Неозвученными остались мысли относительно его поступка… Зато теперь мне все было понятно.

— Нежная моя, ты ошибаешься, — очень ласково произнес кесарь.

И я взорвалась. Яростью, гневом, злостью. Стремительно развернулась к тому, кого боялась больше собственной смерти, но еще больше я боялась смерти дорогих мне людей, орков… и одного даже орка недоделанного, и я задала единственный вопрос:

— Тот яд изготовили вы, не так ли?!

Кесарь молчал. Смотрел на меня, глаза его сверкали, и молчал!

— Ну же, — я и не подозревала себя в столь невероятной смелости, — только «да» или «нет».

Я не прошу о многом, всего одно слово! Этот яд вы изготовили?

Последовал тихий ответ:

— Вот, — я грустно улыбнулась, — мой дед, теперь я. Однако я должна быть благодарна уже за одно то, что осталась жива. Спасибо. Это действительно ценный подарок, хоть его мотивы мне и не понятны.

Я развернулась и вышла из ванной. По пути взяла один из сложенных платков и, сев за столик, начала аккуратно вытирать израненные ладони. Мне бы сюда орчонка Раха, уж он с такой мелочью замечательно справлялся… И вдруг на руку что-то упало… и снова… Слезы заструились по щекам как-то совершенно без моего участия, но и остановить их я почему-то не могла…

А потом отпустило.

Злость ушла, обида также. Да и на кого обижаться? На кесаря? Это смешно! Да, теперь я знаю, кто убил моего деда, и что с того?! Не останови я Илери, император стал бы и убийцей моего отца. Он и меня убьет, при первой на то необходимости либо по собственной прихоти, и я прекрасно осведомлена об этом! Так к чему слезы? Плакать бесполезно, Катриона, просить о пощаде тоже, кесарь жалости не ведает. Но и вариант смирения с собственной участью явно не для меня! Он целеустремленный, я тоже. У него есть цель, а я реализую собственную.

Поднявшись со стула, я вернулась в ванную — супруга там не обнаружилось! Тем лучше. Последнюю ночь собственного затворничества я провела в глубоком оздоровительном сне.

Утро встретило меня тихим и смущенным:

Подскочив на постели, распахнула глаза и едва не завизжала от радости:

Секретарь моего отца, а ныне полностью мой, смущенно улыбнулся:

— Я тоже очень рад вас видеть, ваше величество, но сейчас прибыл к вам, повинуясь приказу его величества…

— Отца? — недоверчиво переспросила я.

— Вашего супруга, — как-то смущенно сказал Свейтис, — вас просили поторопиться с пробуждением.

А вот это было уже странно. Чуть прищурившись, я тихо спросила:

— Свейтис, что происходит?

Секретарь не ответил. Распахнулась дверь, причем сама, и на пороге обнаружился мой супруг. Свейтис мгновенно ретировался, оставив нас наедине. Император Араэден медленно подошел и протянул мне руку. Пришлось воспользоваться его помощью и встать.