Кроме того, ни к вашему отцу, ни к вам магия Кросби так и не перешла, и это тоже немаловажный факт.

— Эта магия свела его с ума! — прохрипела леди Розмари.

Я посмотрела в ее сторону и ужаснулась. Она была не похожа на саму себя. Теперь, когда секрет, который она так долго хранила, оказался раскрыт, она словно потеряла те принципы, которым всегда пыталась следовать, и это лишило ее значительной части сил. Плечи ее были опущены, а руки дрожали.

И всё же я была уверена, что она станет протестовать против заявления его светлости, прилюдно обвинившего ее в неверности Джеймсу Кросби.

Но она не посчитала нужным этого сделать.

— Да, понимаю, как вам было непросто сдерживать его желание обзавестись семейной магией, — вздохнул Стенфорд. — Оно слишком дорого вам обходилось. Должно быть, именно поэтому вы и рассказали ему, что он на самом деле вовсе не Кросби?

Она кивнула, похоже, решив, что сейчас уже не было смысла молчать.

— Я думала, это удержит его от дальнейших безумств. Думала, если он поймет, что невозможно обзавестись магией Кросби, если ты не принадлежишь к этой семье, то он остановится и займется, наконец, тем, чем ему и надлежало заниматься — управлением нашим поместьем.

И поначалу мое признание подействовало именно так, как я и ожидала. Но потом он решил вернуть магию в Кросби-холл другим путем.

Она сделала паузу и попросила Чандлера принести ей еще воды. Надо сказать, что сам дворецкий тоже выглядел не так, как обычно. Мне показалось, что он едва ли не впервые пребывал в такой растерянности, которую даже вся его выдержка не позволила скрыть.

— Женившись на леди Кэтрин, в чьих жилах как раз текла кровь Кросби? — усмехнулся его светлость.

— Но как он узнал, кто именно был законной женой его отца? И разве вы сами знали об этом?

— Однажды я выпытала у Джеймса ее имя. Он был тогда пьян и на следующий день наверняка не вспомнил о том, что мне рассказал. Так я узнала ее имя и имя их ребенка. Представляете, ваша светлость, он рассказывал мне о своем сыне с таким умилением! Он даже не понимал, как сильно этим меня унижал. Равно как унижал и своим пренебрежением. У него был наследник, а меня он лишил возможности иметь от него детей. И тогда я решила ему отомстить!

— Родив ребенка от другого мужчины?

— Да, именно так, — подтвердила она.

— Я жаждала насладиться тем возмущением, которое он наверняка не осмелился бы высказать вслух. Чтобы уличить в измене меня, ему пришлось бы открыть всю правду своему отцу. А он был трусом.

Стенфорд и леди Розмари говорили о супружеских отношениях так спокойно, словно речь шла о чём-то, что можно было обсуждать без обиняков даже с чужими людьми. Мои же щеки пылали от стыда. И я видела, что Паула тоже чувствовала себя весьма неловко.