Она уже боялась увидеть еще какую-нибудь подлянку, потому нехотя снова подалась корпусом к столу и подняла голову. Боже, какие растерянные и отчаянные глаза смотрели на следователя!

— Написано печатными буквами, — сообщила Ира.

Ну, наконец! Наконец промах у величайшего сыщика всех времен и народов! Она схватила лист и уставилась в конец, именно там убористым почерком, ровненьким, аккуратненьким и даже не лишенным красивости, было написано: «С моих слов записано верно!» Да, буковки печатные.

Стива даже сморщился, представляя, что творилось с Гринбес внутри, ибо на ее лице обозначилась гримаса из смеси изумления, оторопи и гнева — все эти эмоции вызывают обычно девятый вал, в данном случае немудрено: сама промахнулась, не проверив, что накатал Шубин.

Ведь не оговаривалось, каким почерком он обязан подписать документ! Конечно, подразумевается, что своим, а не печатным, но подразумевается! Где написано, что нельзя печатными буковками писать эту фразу? А подпись поставил, как положено. Впрочем, ей даже полезен данный урок, учиться-то никогда не поздно, хоть до гробовой доски грызи науку. Расклеиться при чужих Лидия Николаевна не позволила себе, она искала выход:

— Так, что мы можем сделать перво-наперво? Подпись этого Шубина у нас есть, нужна подпись настоящего.

Ира, где можем взять ее? Желательно и образец почерка настоящего Шубина получить. Кто нам может помочь, чтобы это происходило без афиширования?

— Я подумаю, — сказала Ирина.

— Только побыстрей думай, время сейчас очень важный фактор. Далее, пальцы, говоришь? Посмотрим, что скажут эксперты. Возьмем фотографии настоящего Даниила из инета, а этого парня… печатника хренова — на телевидении, он закрывал камеру рукой, как мне помнится.

И последнее, Ира… вот твоя пуля, забирай. Я надеялась, что она из того же пистолета, который убил Ирму и Аркадия, но пистолеты разные. Можете быть свободны.

Ирина забрала свою ажурную коробочку, но не торопилась уйти, у нее был вопрос к Лидии Николаевне:

— А что этот Шубин сделал с настоящим?

Подперев сцепленными в замок руками подбородок, следователь лишь безмолвно смотрела на нее, через паузу подхватился Стива:

— Идем, я по дороге объясню. Провожу их, ладно?

Пара попрощалась, и втроем вышли за дверь.

Когда Стива вернулся, он чуть не рассмеялся в голос — не посмел, ведь Лидия Николаевна с юмором не дружит. Она вытаращилась на лист с подписью Шубина с таким видом, будто у нее кто-то умер, в то же время на ней прямо печать стояла: не прощу и жестоко отмщу, что и подтвердила, когда Стива плюхнулся на стул:

— Вы про кого? — подковырнул ее он. — Неужто про меня?

— Перестань прикидываться болваном! Шубин скотина! Хитрая сволочь, а? Ну, я тебя, гад, выведу на чистую воду! Ты у меня получишь на всю катушку.