Свеча догорала, плавилась, стекая каплями вниз, а я пыталась собрать воедино всю свою жизнь, которая обрушилась в одночасье.

Поднявшись, на негнущихся на ногах я вернулась на несколько изображений назад к той самой картине, где навсегда застыли две женщины в положении. Карие глаза, роскошные темные волосы и черты лица, которое пусть и отдаленно, но все же походило на мое. Мой нос, моя родинка на подбородке, разрез глаз…

Нет, я не могла поверить в то, что родилась в этом замке, но последние полотна это подтверждали. На них снова была я, только маленькая. Вместе с мамой, бабушкой, драконищем и гостями я стояла под огромной елкой в бальном зале и держала за руку куклу в желтом платье, на котором были характерные синие пятна.

Еще картина — я днем на улице перед замком. Словно капуста, завернутая в тулуп и в смешной шапке-ушанке, тащу драконище за руку, показывая варежкой на какое-то странное сооружение из снега. Другая картина — уже внутри, в коридоре второго этажа я висну на полах синего камзола, прицепившись к драконищу со спины.

Была почти на сто процентов уверена, что в следующий миг он обернется и скажет: «Отцепись от меня, Чудовище», — но не грубо, не зло, а со смехом. С приятной усмешкой, застывшей на очерченных губах.

Я этого не помнила. Почти ничего не помнила, за исключением нескольких эпизодов, но, при взгляде на эти картины, воспоминания будто открывались, выбираясь наружу, отряхиваясь от долгого сна.

Две последние картины и вовсе не стали для меня сюрпризом. На одной я — зеленокожая, заплаканная — сидела на коленях у кажущегося просто огромным по сравнению с маленькой мной драконом. Лет шесть, может быть семь. Одной рукой он поддерживал меня, а второй протягивал колбу с той самой розовой дрянью, что имела вкус мандаринов.

Я была здесь. Я бывала здесь очень часто, но всегда исключительно днем.

На последнем полотне была запечатлена уже взрослая я, первый раз входящая в этот замок. Художнику удивительно натуралистично удалось передать каждую черточку, каждую эмоцию, застывшую на моем лице в тот момент, когда я с грохотом завалилась в холл.

Одна моя нога застряла в пустом цветочном горшке, другая — была опутана паутиной, а в метре от меня на полу лежала упавшая со стены картина.

Феерично. Особенно глаза в кучу мне очень понравились.

— А тут у нас что за сюрприз? — шепотом произнесла я вслух, чтобы себя подбодрить.

Свеча, догорев, погасла, и теперь просторное помещение лишь местами освещалось сиянием двух лун — и то только через круглые маленькие окна с одной стороны.

Собственно, именно из-за лунного света я и обратила внимание на три полотна, стоящие отдельно от этой исторической выставки. Они частично скрывались за колонной и для пущего эффекта были спрятаны под тканью.