А браслеты и то кольцо, в которое были впаяны металлические цепи, что держали наших мужчин, оказались магическими и не давали нашим мужчинам применить магию.

Я вспомнила разговор про ту самую молодую девицу, что собиралась поступать в магическую академию, и возразила Наре:

— Но ведь девушка-то не привязана? А она же маг, ты сама сказала.

На что та вздохнула и ответила:

— Нет, госпожа. Она, леди Мати, и мама её, леди Сери, тоже в браслетах. Но они дорогие, поэтому остальных привязали так. Ну, ещё и рукам неудобно, тело затекает почти без движений, это тяжело, когда двинуться можно только так, чуток.

И дам решили поберечь, мол, дорогой товар. Лейтенант сказал, что это специально делают, чтобы команда ничего делать не хотела. Эти кольца ещё и силы забирают, напитывая защиту корабля от Тварей. Но я в этом ничего не понимаю.

— А старик? Ну, тот, что дальше всех лежит? Почему он так далеко?

Нара вздрогнула и посмотрела на меня затравленным взглядом. Я и сама испугалась, видя в полутьме, с каким ужасом она смотрела на меня, готовая вот-вот расплакаться.

Я стала тихонько её утешать, поглаживая по плечу и приговаривая:

— Ну, чего ты, Нара? Тихо, не переживай.

Не хочешь, не говори. Чего ты?

Ты замотала головой, потом вдохнула, выдохнула, и тихо, дрожащим шёпотом сказала:

— Жаль его, старика этого. Капитан торгового судна сказал, что старик спешил куда-то, с внучатым племянником ехал. Заплатил в два раза, чтобы на корабль сесть. Говорил, семейное дело, вопрос жизни и смерти. И так переживал, словно ждал его кто-то там, в столице, куда корабль и шёл. Но племянник куда-то исчез. Его не было с нами. Капитан и сам не понял, что с ним случилось. Матросов почти всех забрали ещё вчера.

А парня среди них не было.

— Нара, ты опять? Мы о старике говорили. Ты тему-то не меняй.

Та посмотрела на меня затравленно, оглянулась на то место, где лежал тот немощный старик, и продолжила:

— Ладно. Скажу. Так вот, в этом старике магии не было. Он без браслета был, когда нас сюда закинули. И выглядел он лучше. Но вчера его забрали наверх. И его долго не было. И вот, вернули под утро. И велели к нему не лезть. Мол, пусть полежит, помучается, а позже они за ним придут. Может быть. Или нет. Матросы злые были. Бубнили что-то, что капитан их злой как чёрт, а старик упирается, не хочет говорить свой секрет.

А потом один из матросов этих другому как дал по хребту, да как сказал, у меня аж уши в трубочку свернулись. Одну брать говорил. А ещё стращал, мол, молчи лучше, а то длинные языки боцман быстро укорачивает.

И тут мы услышали стон того самого старика, что лежал отдельно от всех. Нара вздрогнула, округлила глаза и посмотрела на меня испуганным взглядом.

— Он уже так стонал, а потом пить просил. Пару часов назад. А потом сознание потерял.