Услышав его крик, жители деревни уже выбегали из домов и собирались у рва, поглядывая за стену из наваленных сосновых стволов с заострёнными сучьями, на которых прозрачными кабошонами ещё висели крупные капли дождя, в которых отражались десятки встревоженных глаз.

Роран вдруг обнаружил, что рядом с ним стоит Слоан, держа в левой руке один из грубоватых щитов, сделанных Фиском, а в правой — острый топорик-клевец с изогнутым лезвием. На поясе у мясника висела по крайней мере дюжина ножей, острых как бритва. Они с Рораном молча кивнули друг другу и вновь стали смотреть в ту сторону, где только что исчез солдат.

Не прошло и нескольких минут, как из тумана донёсся громкий, но какой-то бесплотный голос одного из раззаков:

— Продолжая обороняться, вы сами подписываете себе смертный приговор! И с-с-скоро всех вас-с-с нас-с-стигнет с-с-смерть!

— Только попробуйте сюда сунуться, паразиты! Гусеницы поганые! Трусливые кривоногие выродки со змеиными глазами! Мы вам черепушки-то мигом расколем и свиней вашим кровавым мясом накормим!

Что-то мелькнуло в воздухе, и копьё с негромким свистом вонзилось в деревянную дверь, возле которой стоял Гедрик.

— Немедленно укрыться щитами! — грозно приказал Хорст.

Роран едва успел спрятаться за щитом, глядя в щёлку между торопливо пригнанными досками — и тут же ещё с полдюжины копий просвистело над дорогой и вонзилось в землю.

Откуда-то из тумана донёсся жуткий вопль боли.

Сердце у Рорана болезненно ёкнуло и быстро-быстро забилось. Сразу стало трудно дышать, хоть он и сидел . не шелохнувшись; ладони и лоб взмокли. Послышался слабый звук бьющегося стекла, потом грохот взрыва, затрещали сучья…

Роран вскочил и вместе со Слоаном метнулся к северному концу деревни.

Оказалось, что шестеро солдат уже растаскивают в стороны остатки расщеплённых взрывом стволов. Чуть поодаль грозные, как сама смерть, высились в блестящих струях дождя фигуры раззаков на чёрных жеребцах. Не замедляя бега, Роран замахнулся копьём, но его первые удары воин сумел отразить закованной в латы рукой. Роран не сдавался; вскоре ему удалось проткнуть противнику бедро, а затем и нанести ему смертельный удар в горло.

Слоан, воя, точно бешеный зверь, орудовал своим клевцом.

Когда он раскроил одному из воинов шлем вместе с черепом, двое других бросились на него с обнажёнными мечами, но Слоану удалось ловко блокировать удары щитом. Один из ударов оказался так силён, что меч нападающего застрял в кромке щита. Слоан резким рывком подтащил солдата к себе и вонзил ему прямо в глаз один из своих кривых ножей. Теперь мясник, вновь размахивая клевцом, кружил возле второго своего противника; на губах его играла жуткая, какая-то безумная усмешка.