Когда тебе за тридцать и ты одинока, обычные неприятности, связанные с отсутствием личной жизни – секса нет, не с кем провести воскресенье, вечно приходится одной возвращаться с вечеринки, – усугубляются бредовой идеей, что виной всему возраст; начинаешь думать, что твой последний роман и впрямь был последним, равно как и секс, и что все это – расплата за нехватку бесшабашности или недостаток решительности, не позволившие тебе остепениться еще во цвете молодости.

И совершенно при этом забываешь, что, когда тебе было двадцать два и у тебя точно так же не было парня, а с тем, кто тебе нравился уже двадцать три месяца, познакомиться никак не удавалось, ты считала это просто досадной неудачей и не более.

Но с годами все накручивается, накручивается и накручивается, и вот уже обретение мужчины начинает казаться недостижимой целью, чудом каким-то, – а когда ты наконец все-таки заводишь роман, он, естественно, не вполне соответствует твоим ожиданиям.

В этом ли дело? Или наши с Дэниелом отношения дали крен? Дэниел мне изменяет?

Если не считать секс, говорю я.

Если не считать секс, соглашается он. Сегодня вечером иду к Тому, захватив рекламные проспекты, и мы вместе распланируем воображаемый выезд на выходные. Значит, сейчас надо оч. плотно поработать.

Мамочки, сквозь него трусы просвечивают. Надо надеть другие, телесного цвета, а то вдруг кто придет. Те новенькие будут в самый раз. Куда же они запропастились?

Бр-р. Проснулась в таком хорошем настроении (опьянение со вчерашнего еще не прошло), а потом вдруг вспомнила, каким кошмаром обернулись девичьи посиделки. После первой бутылки «шардоне» я уже было собралась поднять тему постоянных разочарований из-за выходных, и тут Ребекка спросила:

– А как Магда поживает?

– Хорошо поживает, – ответила я.

– Она такая красавица, правда?

– Угу, – пробурчала я.

– И выглядит намного моложе своих лет, просто удивительно! Запросто можно дать двадцать четыре – двадцать пять. Вы же в школу вместе ходили? Она ведь была тремя классами ниже, или четырьмя?

– Она меня на полгода старше, – поправила я ее, ощущая первый холодок ужаса.

– Неужели? – проскрипела Ребекка и выдержала долгую многозначительную паузу.

 – Да, Магде повезло. Кожа у нее хорошая.

Кровь отхлынула от моего лица, когда я осознала смысл страшных слов Ребекки.

– Ну, она не так много улыбается, как ты. Может, поэтому и морщин меньше.

Я схватилась за край стола, пытаясь прийти в себя. Я преждевременно старею, вот оно что. Будто ускоренно проматывают пленку, и слива на глазах превращается в чернослив.

– Как твоя диета, Ребекка? – вдруг переменила тему Шерон.