— Иллюзионисты, вы начинаете меня бесить. Не ты ли утверждал, что сделаешь для Динары абсолютно всё? Но возникли первые сложности, и твоё слово оказалось таким же недолговечным, как и иллюзии?

— Я отнял у Динары магию… — глухо и как-то обречённо произнёс Икар.

— Временно! И часа не прошло, как ты примчался возвращать позаимствованное! Уверен, младший паладин Латар впечатлилась твоей скоростью бега! — Элмар поставил передо мной пузырёк. — Повторный приём происходит в течение шести часов, когда уже ясно, что оба сосуда сообщаются без проблем. Последний — через месяц, он закрепит сформировавшуюся связь.

Я потянулась к эликсиру, но Икар вдруг накрыл мою руку своей.

— Передумал помогать? — зло бросил Элмар. — Надо было сделать ставку на Войского. Тоже кандидат не фонтан, но хотя бы умеет идти до конца.

— Давай сюда! — Икар отбросил мою ладонь, сцапал пузырёк и пригубил. — Доволен?

— Мое удовольствие — не твоя забота. Динара, твой черёд. — Элмар проследил, чтобы и я выпила эликсир, после чего забрал его остатки и велел отдыхать. — Зайду за тобой вечером.

— Звучит как угроза.

— Что ты, Арбузик. Я же образцовый напарник. Никаких угроз. Только забота и поддержка.

Бросив напоследок предупреждающий взгляд на Икара, Элмар наконец-то оставил нас в покое.

Зачарование выжало меня до капли, но результат того стоил! Теперь я с гордостью демонстрировала метательные ножи Войскому. Тот оценил и задумку, и исполнение.

— Скрыть ледяную магию огненной иллюзией. Это ж надо было такое придумать!

— Пожелание заказчика. — Я вернула ножи в деревянный футляр и тут только заметила разложенные на столе книги и тетради. Для работы над ножами я отгородила иллюзорной ширмой закуток и поэтому не видела, что творилось за спиной. — Войский, ты делал домашку? Кто-то сдох?

— Элмар прав. От моей переподготовки зависит судьба не только Верисы, но и всего клана. Я столичный хлыщ, Динара. Солнечные горы видел последний раз в пять лет. Родители разошлись после рождения Верисы. Мать не выдержала жизни на границе, а отец… Хочется верить, что он слишком её любил, поэтому отпустил. Только в столице блистательная Юнона Войских была несчастна, хотя и таскалась по балам и приёмам. У неё было всё: красивые платья, драгоценности, поклонники, но частенько я слышал, как, вернувшись на рассвете, мать горько плакала в подушку. Всё ждала, что отец приедет, но приграничный сухарь вычеркнул её из своей жизни, как только она села в экипаж. Мать ушла во сне, когда Верисе было семь. Целитель сказал, что сердце остановилось. Тогда отец приехал, чтобы забрать нас в родовой замок, но я не позволил. Помню, как орал, что ненавижу, что его проклятые Солнечные горы угробят нас с Верисой.