От признаний Икара сделалось не по себе. — Землянику где достал? Если скажешь, что она ненастоящая, я тебя покусаю.

— А если настоящая — поцелуешь? — Парень хитро прищурился.

— Эй! Поцелуи всегда были частью программы спасения от кошмаров, — попыталась беззаботно отшутиться, но сердце уже сладко дёрнулось в груди.

— Это тебе. — Икар подал мне стакан. — В детстве я очень любил этот напиток: земляника, груша, немного мяты…

— Икар, это же просто потрясающе!

Хотела добавить, что его память начала возвращаться, но Икар перебил:

— Попробуй сначала, а потом нахваливай. — В серых глазах парня плясали смешинки.

Как же он мне нравился такой: весёлый, расслабленный и невозможно счастливый!

Я поспешно пригубила угощение.

— Ты прав! Вкуснятина. А что ещё ты любил в детстве?

— Золотистый виноград и звёздчатые ягоды… — быстрый ответ и потрясённый взгляд.

— Вот видишь! Начинаешь вспоминать! — Я залпом допила сок, подхватила пару груш, сунула Икару в руки чашу с земляникой и скомандовала: — Идём!

Площадка для медитаций оказалась пустой, так что я сгребла все коврики и устроила нам с Икаром мягкую лежанку. Мы неспешно угощались земляникой, смотрели на звёзды, а я забрасывала Икара вопросами в надежде, что он вспомнит что-нибудь ещё.

— Любимое время суток?

— Слышал, в Сумеречье не бывает ясных дней.

— Это из-за лилового тумана. Он поднимается высоко над землёй и окрашивает всё в бледно-сиреневый цвет. Зимой то ещё зрелище. Розоватый снег покрывает землю, а лёд, сковавший ров вокруг замка, кажется тёмно-фиолетовым. Даже небо из привычно голубого становится лавандовым.

— Красивый край. — Икар забросил руки за голову и уставился в небо. — Ты там выросла?

Мой ответ породил неловкую паузу в разговоре. Икар заметил, что я ушла от прямого ответа, но уточнять не стал, просто замолчал. Мне тоже было неловко. Выходило, что я не доверяла Икару до конца, хотя мне было так хорошо и уютно в его компании.

— Так, значит, ты у нас любитель земляники…

— Не только. — Внезапно Икар перекатился на бок и навис надо мной. — Я просто обожаю поцелуи со вкусом земляники.

Я непроизвольно облизнула пересохшие губы. Икар смотрел так, что становилось жарко. Глоток освежающего ягодно-грушевого нектара точно не помешал бы.

— Не понимаю… — еле слышно прошептала я, когда Икар уже склонился к моему лицу.

— И что смущает? — Вместо того чтобы меня поцеловать, он отбросил волосы с моего лба и теперь обрисовывал кончиком большого пальца дуги бровей.

— Я же страшная! Угловатая. Нескладная. У меня нос длинный и острый, а подбородком можно ставить синяки. Я…

— Ш-ш-ш… — Икар приложил палец к моим губам. — Ты отзывчивая. Не задумываясь придешь на помощь и только потом прикинешь, во что это обойдётся.