А я лишь чувствую, как по лицу катятся слезы и все смотрю, смотрю на него. Не желая верить в то, что случившееся правда.

Я так мечтала снова встретить его в Москве. Но не так! Не здесь!

— Фролова, вы в порядке?

Степа. Отводит меня за локоть в сторону.

— Да, — отзываюсь глухо. По ощущениям нож будто воткнули и в меня тоже.

— С таким настроем оставайся здесь, — говорит он холодно.

— Нет, — отчаянно цепляюсь за его халат. — Я с тобой. Пожалуйста. Степ, только умоляю, спаси его…

Я решаюсь зайти в палату к Роману только спустя двое суток. Во-первых, ему нужен был покой. Во-вторых, с ним работала следственная группа. В-третьих, к нему приходили друзья и родственники, встретиться с которыми я не была готова. Ну а если откровенно, то я просто трусливо откладывала этот момент. Признаю.

Тревога все еще не отпустила, хотя самое страшное осталось позади. Парень жив и обязательно восстановится. Это главное.

Открываю дверь. Первые шаги даются мне крайне тяжело. Как и первый Его взгляд: колючий, недоброжелательный. Сейчас он смотрит на меня совсем иначе. Не так, как позавчера.

— Здравствуй, Ром, — мой голос предательски дрожит. — Как ты?

Я итак знаю детальную информацию о его состоянии, но это первое, что приходит на ум.

— Так ты вполне себе реальна, — хмыкает он.

Я подхожу ближе. Еще там, стоя в операционной, слева от Ливанова, успела заметить, что Рома за эти годы сильно возмужал. Он стал крупнее, черты лица слегка изменились, приобрели еще большую брутальность, но как бы то ни было, я все еще вижу перед собой того восемнадцатилетнего парня, которого так горячо любила. Парня, отношения с которым разорвала по собственной воле.

— А тебе идет форма, Лисицына, — проходится оценивающим взглядом по моей фигуре, и в этот момент я едва дышу, ощущая, как начинают гореть щеки.

— Все также краснеешь, — забавляется он моей реакцией, чуть поворачивая голову на подушке. — Зачем пришла?

— Тебе обязательно разговаривать со мной вот так? — наконец, не выдерживаю я.

— А чего ты ждала? Что кинусь встречать тебя с хлопушками?

Агрессирует. Ожидаемо. Я была готова к чему-то подобному.

— Я пойду, Ром. Плохая это была идея.

— Вали! У тебя отлично в прошлый раз получилось.

Я уже собираюсь выйти из палаты, когда его слова, пропитанные острым отчаянием, останавливают меня, раскаленными гвоздями прибивая к полу.

— Где ты была все эти годы? Я же искал тебя! Искал, как умалишенный!

Прислонившись лбом к дверному полотну, просто молчу. Что я могу сказать? Что поступила подло? Некрасиво? Что были на то причины? Что не хотела тянуть его, молодого, успешного, за собой в болото?

— Сюда подойди, чего ты вцепилась в эту дверь! — явно выходит из себя и нервничает.

— Набирайся сил, Ром.