— Пойдем, сынок, у Сережи как раз выдалась свободная минутка.

— Я не шучу, Лисица, мне нужна лялька, — шепчет Рома мне на ухо. — И чем быстрее, тем лучше.

— С ума сошел? — стреляю в него выразительным взглядом. — Я пока к этому не готова.

— Да кто тебя спрашивает! — хохочет он, забавляясь моей реакцией.

— У вас будет свой Миша? — радостно хлопает в ладоши Ульяна.

— И Маша, и Миша, — Рома взъерошивает волосы сестры.

— Рома, — слышим мы из коридора строгий голос Марины Максимовны.

— Да иду я, иду, — раздраженно цокает языком. — Опять собираются на пару промывать мне мозги. Никуда отсюда не уходи, поняла?

Направляется к выходу, обувается и исчезает за дверью, а мы с Ульяной принимаемся на пару нянчиться с Мишкой. Веселим его, поем ему песенку чебурашки, однако не проходит и несколько минут, как малыш начинает плакать. То ли ему не нравится мой голос, то ли я ему просто надоела. И как назло нигде не могу найти соску, которую он, очевидно, требует.

Кладу Мишу в колыбель и прошу Ульяну легонько покачать его, сама же отправляюсь на поиски нужной вещицы. Чтобы не тревожить Марину Максимовну, решаю попросить помощи у домработницы. Уже иду по коридору, собираясь спуститься вниз, когда невольно слышу обрывки эмоционального разговора.

Знаю, подслушивать нехорошо, но все-таки там прозвучало и мое имя, так что… имею, наверное, право. Тихонько крадусь вдоль стены и замираю недалеко от кабинета Сергея Владимировича. Сначала они обсуждают детали поездки в Германию, оказывается, на завтра уже куплены билеты, а затем разговор перетекает в иное русло.

— Как человек, который не дружит с головой, — без особого энтузиазма отвечает Рома.

— Что говорят врачи? — спрашивает Марина Максимовна.

— Это же психушка, хоть и частная, говорят, что она больна.

— Бедная девочка, — грустно комментирует она. — Так жаль.

— Жаль? — переспрашивает он возмущенно. — Жаль Алену, которая по итогу пострадала на фоне нашего расставания. Да и вообще, мам, съехавшая кукуха Вероники не является оправданием тех поступков, которые она совершила.

— Разумеется, но не будь столь категоричен. Она ведь не понимала, что делает.

— Все, я не хочу разговаривать на эту тему. Вы меня позвали явно не о состоянии Вероники поболтать…

Слышу, как работает принтер.

— Да, ты прав, мы бы хотели поговорить насчет Роттердама.

— Дядь Сереж, опять двадцать пять, все сказал уже! — Рома начинает выходить из себя.

— Ты меня сейчас очень расстраиваешь, — вздыхает Сергей.

— Я не хочу туда поступать.

— Что значит не хочу? Да ты хоть понимаешь, какой там конкурс?! Тебя выбрали из тысячи, предлагают стипендию.

— Да плевать мне на это ваше европейское образование! — громко сообщает парень.

— Ром, сынок, послушай, — голос его матери полон волнения.