Ну знаете, почти всех парней немного клинит на эту тему.

— А если застрянем? — спрашиваю, глядя на высоченные сугробы.

— Мой дядька нас откопает. У него трактор.

Но волнуюсь я зря, дорогу до Жулебино, оказывается, расчистили. Так что переживать за лексус одноклассника я начинаю только в тот момент, когда спустя сорок минут у нас появляется «хвост».

— Что ему надо? — начинаю паниковать.

Водитель ведет себя странно. Жмется к нам сзади, но при этом не пытается обогнать.

— Гавнюк, — глядя в зеркало заднего вида, говорит Паровозов.

— Знаешь его? — оглядываюсь назад тоже.

— Черепанов, тупица. Нагреть на бабло нас хочет.

Кто такой Черепанов я, естественно, не имею ни малейшего понятия, но в их разговоре с Аленой, эта фамилия определенно звучала.

Резвая десятка держится совсем рядом, более того, еще и сигналить вызывающе начинает. Паровозов открывает окно и показывает ему средний палец.

— Очень по-взрослому! — качаю головой.

— Урод, — хохочет он. Весело ему, похоже. — Держись, рыжая.

Резко жмет на газ, и я, разумеется, не успеваю среагировать.

— С ума сошел? — вставая с его колен, пыхчу гневно.

— Ставлю на то, что они зажмут нас спереди.

К своему ужасу, обнаруживаю, что там впереди, дорога действительно перекрыта. Машина стоит прямо поперек…

Паровозов тормозит, опять достает сигареты и щелкает зажигалкой.

— Сколько можно уже травится? Вредно ведь.

— Не нуди, а? Ты же не неженка, — нарочно выдыхает в мою сторону дым.

— Я надеюсь, они нас не пристрелят? — сложно скрыть чувство беспокойства, плещущегося через край.

— Я тебя умоляю, — снова смеется. — Так… припугнуть рискнут. Решили, видимо, что москвич заплутал тут.

— И откуда только взялись, — наблюдаю за тем, как двое молодых людей вылезают из тонированной черной приоры.

— Гоблины, тачку мою еще палят.

Худощавый парень в капюшоне и его коренастый компаньон быстром шагом направляются в нашу сторону. Тот, который подходит первым, стучит по стеклу, и Паровозов опускает его пониже.

— День добрый… — прочищает горло.

А дальше следуют непечатные слова и свист. Это друзья РЖД рассыпаются в нецензурных эпитетах. Лексус типа заценивают.

— Череп, слюни подбери, сказал же, чужая, — немного понаблюдавши за реакцией, успокаивает их Илья.

— Блин, а я уже нарисовал себе все, как надо. Маза реальная: развести владельца на лавэ.

— Ни хера себе ты шифруешься, Паровоз. Как плечо? — любопытствует тот второй.

— Не сдох, как видишь. Череп, свалите с дороги, а? — начинает выходить из себя.

— Брат, ты хоть заедешь к Кабану? Днюха, как никак. Юбиляр, — хрипло смеется тощий.

Кабан. Череп. Ну и прозвища…

— Не знаю. Может загляну ненадолго. Дела у меня…

— Дела… — тянет странным тоном этот самый Череп.