По пути одной рукой снимает свитер.

Ну да, я бессовестно его разглядываю.

Хорош… Глупо отрицать очевидное, верно? Я ж девочка, мне можно поглазеть. Все Л — логично.

Профиль напряженный. Сигарета в зубах дымит. Разматывает пугающе темный бинт. Кровищи опять. Не заживет ведь так! То кулаками машет, то дрова колет.

— Дай помогу, что ли, — отталкиваюсь от столешницы.

Ноги сами к нему несут, вот правда… Ему ж действительно неудобно, а мне несложно.

Подхожу. Невозмутимо перебираю бутылечки, открываю новую упаковку с бинтами и смотрю на кровоточащую рану.

— А если б в сердце? — качая головой, все же позволяю себе задать этот вопрос.

— Значит, в сердце, — говорит равнодушно и затягивается, отчего кончик тлеющей сигареты ярко вспыхивает.

— Ну и дурак. Сядь на стул, — ворчу просто из вредности. — Выше меня почти на голову. Неудобно.

— Коротышка, — пытается меня уколоть, но послушно садится. Стряхивает пепел в пустую железную банку из-под кофе.

— Куда там! Во мне метр семьдесят, да будет тебе известно, — выходит обиженно, совсем по-детски. Но мне все равно.

Пару секунд я залипаю на его шею, рельефную спину и широкие плечи.

Он еще и пахнет… так волнующе притягательно… Не могу объяснить, но это точно лучшее из того, что удавалось поймать моему носу когда-либо. В общем, то, что вижу и ощущаю, пробирает до встающих на коже волосков.

Закусываю внутреннюю часть щеки.

Ой, Харитонова, что-то тебя несет не туда…

Отвлеклась я, собственно, помочь же хотела. Очень вовремя вспоминаю об этом, а то стою, как недалекая дура. Разве что рот не открыла. Или открыла?

Беру в руки стеклянный бутылек. Заливаю рану обеззараживающим раствором.

— Больно? — интересуюсь, невзначай дотрагиваясь до его плеча ладонью.

Голос-то плывет как.

Робеть удумала, Александра?

Вот же врет! Вижу ведь, как сильно на скулах проступили желваки.

— Потерпи, я знаю, что щиплет.

— Ты че как с ребенком со мной? — возмущается, посылая в мою сторону взгляд, полный недоумения. Большой мальчик, ясно-ясно.

— Ладно, человек-робот. Не буду, — тяжело вздыхаю.

Сложный, похоже. Причем во всех отношениях.

Пальцами, которые почему-то трясутся, разворачиваю бинт и начинаю перематывать его плечо. Горячий какой, как будто у него температура.

А может, так и есть?

«Просто горячий, Саш», — ехидничает злой, вечно стебущий внутренний гном.

— И давно? — спрашивает вдруг, раскуривая уже новую сигарету.

Дурная привычка, только что ведь курил. Странно, но меня это совсем не раздражает. Даже вдыхаю глубже, чтобы понять, чем это дело ему так нравится.

— Что давно? — не сразу до меня доходит, о чем он.

— Эти двое… спелись, — поясняет нехотя.

— Ну, — вытираю взмокшие от волнения ладони о джинсы. — Как тебе сказать. Это началось года два назад.