Я тщательно закрыла дверь на защелку, потом отстегнула ремни, подняла крышку здоровенного чемодана и спросила:

В чемодане лежала, свернувшись клубочком, худенькая, буквально прозрачная женщина. В ее взгляде было столько страха, что у меня от жалости заныло сердце.

– Извини, если сильно трясли, – сказала я, – но иначе никак не получилось. Эй, ты жива?

– Да, – раздалось из чемодана, – мы уже в поезде?

– Приближаемся к Москве со скоростью восемьдесят километров в час, а может, даже сто, – бойко отрапортовала я, – вылезай.

– Лучше здесь останусь, – прошептала женщина, – мне страшно.

– Все неприятности позади, – оптимистично пообещала я, – можешь спокойно устраиваться на свободной полке.

– Боюсь, – затряслась моя спутница, – вдруг кто войдет? Нет, нет.

– Дверь заперта, – попыталась я ее успокоить, – на все задвижки.

– Нет, нет, – твердила она.

– Хочешь, опущу на окне штору? – спросила я.

– Да, пожалуй, – согласилась Лена.

Я потянула вниз дерматиновое жалюзи.

– Вроде да, – прошептали из темноты.

– Леночка, – ласково сказала я, включая в купе свет, – забудь об Алаеве и Бероеве, тебя впереди ждет только хорошее.

Елена вздохнула и заплакала.

– Не знаю, думаю, ничего хорошего не будет, мне следовало остаться в лаборатории.

– И там умереть? – разозлилась я.

– Я уже давно мертвая, – пролепетала Лена, – похоронена, никому мое воскрешение счастья не принесет.

– Ну раз уж ты вылезла из могилы, так хоть поешь, – предложила я.

– Мы далеко от Алаева отъехали?

– Сорок минут катим.

– Ой, – обморочным голосом отозвалась Лена, – лучше я пока здесь полежу.

Едва договорив, она снова упала на дно чемодана-гиганта и захлопнула крышку. Я легла на полку и закрыла глаза. Любому нормальному человеку поведение Елены покажется более чем странным, но мне понятно, почему она отказывается вылезать и намерена провести всю дорогу до столицы в укрытии. Вы тоже посочувствуете несчастной, когда узнаете, что с ней произошло.

В середине ноября Чеслав собрал нашу группу у себя в кабинете и неожиданно спросил:

В комнате повисла тишина, потом мой муж Гри признался:

– Ну, я видел пару серий.

– Вау, ты фанат Моркова, – не упустила случая подколоть коллегу Марта, – брутальный мужчина, бицепсы-трицепсы, горячий взгляд, грудь колесом. А как он стреляет! С пяти шагов в гору попадает!

– Мне Морков не интересен, в «Непобедимом» снималась Нина Арабелян, я хотел посмотреть на ее работу.

– Понятненько, – протянула Марта и исподлобья посмотрела на Чеслава, – ясненько.

Меня моментально ущипнула ревность.