– Уже еду в офис! – встрепенулась я.

Не успела я повесить куртку, как из своего кабинета высунулся Димон и зашипел:

– Иди сюда! Покажу что-то!

– Меня Чеслав ждет, – возразила я.

– На секундочку, – заныл Коробок, – зарули поглядеть, я увидел странную штуку.

Я села за компьютер.

– Ну? Что такого увлекательного? И на какой монитор любоваться? Их тут пять штук!

Димон ткнул пальцем в изображение.

– Тимофей Морковкин, – пожала я плечами, – с обнаженным до неприличия телом, прикрыт только, образно говоря, фиговым листком.

– Это кадр из фильма «Река свободы», а вот еще один, но уже из сериала «Автомат любви». Видишь разницу?

Я уставилась в экран.

– А еще Чеслав тебя нам в пример, как самую внимательную, ставит, – укорил меня Димон.

– Поминать имя босса всуе строго запрещено, – объявил начальник, входя в комнату.

Я отодвинулась от компьютера.

– Теперь могу все объяснить.

– Рассказывай, – кивнул Чеслав.

Я детально изложила нашу вчерашнюю беседу с Юлией, а потом спросила:

– Зачем женщине, решившей убить Софью, старательно привлекать к себе внимание? Надевать приметное красное пальто? Ехать на автобусе из Хмарска в Алаево? Почему не взять такси? Есть лишь один ответ: она специально держалась на виду. Теперь вспомним, как Коробков упорно твердил про анализ грязи с подошв ботинок Эстер, восклицал: «Девица не покидала Москву», сложим вместе все странности и поймем: Эстер не ездила в Алаево, туда, прикинувшись невесткой, спешно смоталась Вера Кирилловна. Фигура у пожилой дамы стройная, красное пальто она купила заранее, если постараемся, найдем магазин, куда обращалась Морковкина. Меховая шапка и парик скрыли лицо. В поезде дама заперлась в купе, в автобусе горела тусклая лампа, лица пассажирки водитель не разглядел, а вот ее пальто, слишком яркое для тех мест, запомнил. И в службу консьержей женщина обратилась не случайно, это было еще одним свидетельством того, что Ротшильд ездила в Алаево. Вера Кирилловна подставляла Эстер, чтобы свалить на нее убийство Сони.

Чеслав потер переносицу.

– Егор Кириллович Бероев может в своей вотчине решить любую проблему, его руки легко дотягиваются до Москвы. Почему бы не убрать Софью по-тихому? Зачем городить огород?

– Соню убили, потому что она могла подтвердить: Вера Кирилловна, а не Эстер замутила историю с Еленой Кротовой. Ротшильд была тихой, не агрессивной, не активной (как первая жена актера), домашней, безоглядно влюбленной в Моркова женщиной, готовой на все, чтобы жить с Тимом. А еще она оказалась слабой, ведомой, на такую надави чуть-чуть, и она все расскажет. Вера Кирилловна убила двух зайцев одним махом, извините за идиотский каламбур. И, естественно, Морковкина не лишала жизни Соню.