Старый воин попытался пошевелиться, сделать хоть что-то, но тело, ставшее непослушным, даже не дернулось, и разум начал впадать в панику, старательно подогреваемую все прибывавшими захлестывавшего его с головой волнами страха. Страха слабости… Ужаса от собственной неспособности хотя бы пошевелиться, неверия, что собственная сила, верная и безотказная, покинула его, приравняв к обычному человеку. Нет, не обычному… парализованному старику! В конце концов разум не выдержал этого липкого кошмара, и легкие старика исторгли леденящий вопль, разнесшийся по поместью. Миг – и крик оборвался.

Ворвавшиеся в комнату бывшего главы рода Громовых охранники остановились на пороге, не сводя взгляда с хозяина спальни, тело которого распласталось на кровати, а остекленевшие глаза на искаженном неизбывным ужасом лице, уставились в никуда. Смерть от страха… что может быть позорнее для старого воина?

– Все-таки личному допросу я доверяю куда больше, чем каким-то там записям, – вздохнул спрятавшийся в тени стенного выступа за окном недавний гость бывшего боярина и, упаковав наручи-подавители в свой рюкзак, по-прежнему невидимый, скользнул в ночную темноту.

От необходимости дать ответ на предложение дяди Федора меня избавила поднявшаяся шумиха и суета вокруг смерти его отца. Сердечный приступ… да-да-да. Кто бы знал, каких усилий мне стоило его устроить… Но вышло неплохо.

А вообще у меня нет совершенно никакого желания вливаться в дружную семью Громовых. Совсем. Но рубить правду-матку с ходу и посылать их подальше… аккуратнее надо, аккуратнее.

Известие о смерти патриарха облетело столицу в считаные часы. Собственно, даже я «узнал» эту новость сначала от Ольги, а потом уже от Федора Георгиевича, нашедшего время позвонить мне, несмотря на весь царящий в его доме переполох. Тон боярина был сух и ровен, но в глазах… в глазах отчетливо было видно… облегчение. М-да, дела…

Дождавшись окончания моего разговора с Федором Георгиевичем, необычно задумчивая и чем-то… нет, далеко не довольная, но явно встревоженная, Ольга позвала меня обедать. Сегодня для разнообразия она сама встала у плиты…

– И что случилось? – поинтересовался я, когда мне надоели ее попытки закрыться.

– Кирилл, скажи… – Оля прикусила губу, на миг замолчав, и, набрав полную грудь воздуха, вдруг выпалила: – Судя по твоему спокойствию… эта… травля… закончилась, ведь так?

Я моргнул. М-да уж… Кто бы сомневался, что у моей нареченной хватит ума сопоставить факты.

– Да, – кивнул я. – Закончилась.

– Значит, это был Громов-старший? – тихо спросила она. Ну, точно…

– Хм. – Я поднялся из-за стола и, усевшись на привычное место под форточкой, задымил сигаретой. Тихий треск одним ударом выведенных из строя фиксаторов показался оглушительным. – Да.