- Что? - выдохнула я, переводя взгляд в сторону школы.

Нашла глазами Сашку, выдохнула. С ребенком все было в порядке. А после проследила глазами за тем, куда смотрит Константинов. Как оказалось - на девушку, которая шла к нам, придерживая рукой округлившийся живот. Я видела, что муж ее узнал. В голове, одна за другой, замелькали предположения, одно другого краше. А она все приближалась и приближалась с выражением торжества на лице.

Дойдя до нас, незнакомка встала напротив Никиты и заявила уверенно-надменно:

- Наконец я тебя поймала, Константинов. Не представишь нас с малышом своим знакомым?

Глава 10

Мы все замерли. Мне даже показалось, что Сашка почувствовала весь абсурд ситуации и застыла. Кажется, даже гладиолусы в ее руках взяли стойку «смирно».

Почудилось, что весь мир кругом онемел. Я не слышала ни голосов учителей, что сейчас с особым рвением расписывали «прекрасности» учебного процесса. Не доносилось до меня и иных звуков.

- Кать, какого хрена ты здесь и что ты несешь? - глухим тоном процедил Константинов.

Наверно, если бы он обращался сейчас ко мне, я бы захотела сквозь землю провалиться - настолько угрожающе-ледяным был его тон. Но незнакомую девицу, похоже, это ни капли не смутило.

- Я здесь потому что выяснила с горем пополам, где ты сегодня будешь! - Она выкрикнула эти слова истеричным тоном. - А несу я сам знаешь что. Точнее - ношу. Твоего ребенка."

"И она погладила круглый аккуратный животик.

Я машинально прикинула, какой срок может быть у этой беременности. Месяцев пять? Максимум - шесть. Слава богам, переспал с этой самой Катей Никита уже после того, как мы разошлись. Или нет? И почему я вообще сейчас об этом думаю? Зачем мне нужны эти мысли, которые не приносят ничего, кроме глухой, но все же весьма ощутимой боли?

- Екатерина, сейчас у нашей с Никитой дочери важное мероприятие. Она идет в первый класс. Будьте добры, потерпите минут десять, а потом уже выясняйте все наедине с моим бывшим мужем.

Этот голос точно принадлежит мне? Неужели я нашла в себе силы произнести эти слова? Так спокойно, размеренно, словно я одна могла высказывать разумные вещи. И это - в тот момент, когда от горечи мне хотелось выть.

Мне на плечо легла чья-то ладонь. Как следом выяснилось - свекрови.

- Да, Екатерина. Будьте добры - оставьте разборки с моим сыном хотя бы на то время, которое потребуется для проведения школьной линейки. Иначе мне лично придется выпроводить вас куда подальше.

Я сцепила челюсти с такой силой, что они хрустнули. На глазах появились слезы, которые я быстро сморгнула. Никто не должен был их видеть. Особенно - Константинов.

В его сторону я не смотрела. Не имела представления о том, что он чувствует, о чем думает. Да и не желала иметь.

- Хорошо, - согласилась Екатерина и, смерив меня быстрым взглядом, отошла.