И внезапно сильно ухватила его за нос и свернула носовой хрящ, а когда от боли он запрокинул голову, кулаком нанесла ему мощный удар в выступающее адамово яблоко.

Этому приему ее научила Полька. Удар был не настолько жесткий, чтобы оглушить полицейского, но достаточный, чтобы заставить его ослабить хватку.

Высвободившись, Анжелика убежала, подпрыгивая, как козочка.

В Нельскую башню каждый вернулся своим путем.

– Можно подсчитать наши потери, – сказал Жактанс, – но какой большой урожай, друзья, какой урожай!

Тут же на стол были вывалены плащи, шпаги, украшения, тугие кошельки.

Флипо, весь в синяках, как утка в яблоках, принес кошелек того господина, которого ему указали.

Ему оказали честь, усадив за стол Каламбредена.

– Анжелика… – прошептал Никола. – Анжелика, если бы ты не вернулась!..

– Что бы тогда случилось?

Он притянул ее к себе и сжал в объятиях, едва не раздавив.

– О, прошу тебя! – вздохнула она, освобождаясь.

Анжелика прижалась лбом к решетке бойницы. Глубокое синее небо всматривалось своими звездами в спокойные воды Сены. В воздухе ощущался аромат миндальных деревьев, цветущих в садах и на развалинах крепостной стены предместья Сен-Жермен.

Никола подошел к Анжелике, продолжая пожирать ее глазами. Ее тронула сила его неизменной страсти.

– Что бы ты сделал, если бы я не вернулась?

– Смотря по тому, что с тобой произошло. Если бы тебя сцапали, поднял бы на ноги всех своих людей. Они облазили бы все тюрьмы, все больницы, все бордели. И помогли бы тебе бежать. Если бы тебя загрызла собака, я повсюду искал бы эту тварь и ее хозяина, чтобы убить их. Наконец, если бы… – его голос стал хриплым, – если бы ты ушла с другим… я бы нашел тебя и того, другого, и зарезал бы его.

Она улыбнулась. В ее памяти возникло бледное, насмешливое лицо. Но Никола был проницательней, чем она думала, а любовь обострила его чувства.

– Не думай, что от меня так легко уйти! – с угрозой в голосе продолжал он. – У нас тут не предают, как в высшем свете. Но если такое случится, предатель умирает. Ты нигде не нашла бы убежища… Мы слишком многочисленны, слишком сильны. Я бы тебя достал из-под земли: в церкви, в монастыре, даже в королевских покоях.

Он распахнул драный плащ и показал Анжелике маленькое голубоватое пятнышко на левой груди:

– Глянь-ка, видишь вот это? Мать всегда говорила: «Это знак твоего отца!» Потому что моим отцом был не этот здоровенный мужлан, папаша Мерло. Нет. Мать зачала меня раньше, с одним военным, с каким-то офицером в высоком звании. Она так и не сказала, как его звали.