Когда хотят кого-нибудь утешить, иногда говорят: «Тело стареет, зато душа остается молодой». А у меня наоборот: тело остается молодым – и спасибо за это богам! – зато душа стареет. Во времена моей молодости кончилось правление прежнего короля и началось правление теперешнего. Люди тогда были другими. Все дрались друг с другом: гугеноты, шведы, поднятые на мятеж Гастоном Орлеанским. Молодежь знала толк в сражениях, а не в любовных делах. Под кружевными воротниками скрывались дикари… А Филипп… Знаете, кого он мне напоминает? Сэнк-Марса, красавца-дворянина, фаворита Людовика Тринадцатого.

Бедняга Сэнк-Марс! Он был влюблен в Марион Делорм. Но король приревновал, и кардинал Ришелье без всякого труда устроил так, что его прекрасная белокурая голова скатилась с эшафота. В те времена было полно таких трагических судеб!

– Нинон, не рассуждайте как старушка! Вам это не к лицу.

– Иногда бывает полезно, хотя бы для того, чтобы поворчать на вас, Анжелика. Я боюсь, что вы впали в заблуждение. Анжелика, милая, ведь вы знаете, что такое настоящая любовь! Неужели вы хотите сказать, что влюблены в Филиппа? Он так далек от вас и разочарует вас сильнее, чем любую другую женщину.

Анжелика покраснела, и уголки ее губ задрожали, как у обиженного ребенка.

– Почему вы решили, что я знаю, что такое настоящая любовь?

– Это видно по вашим глазам. Женщины, что носят в глазах такой печальный и волшебный свет, – большая редкость. Я хорошо знаю. Но для вас с этим все кончено. По какой причине? Какая разница! Может, вы узнали, что он женат, может, он вам изменил, может, умер…

– Так даже лучше. Значит, вашу рану нечем растравлять. Но…

Анжелика гордо выпрямилась:

– Нинон, пожалуйста, не говорите больше ничего.

Я хочу выйти за Филиппа замуж. Мне это нужно. Вы не сможете понять зачем. Я его не люблю, это правда, но меня к нему тянет, меня всегда к нему тянуло. И я всегда думала, что настанет день – и он будет мне принадлежать. Не говорите мне больше ничего…

Собрав такие неутешительные сведения по части чувств, Анжелика снова обнаружила у себя в салоне загадочного Филиппа. Он регулярно появлялся, но интрига так и не сдвигалась с места.

Анжелика уже начала думать, что он приходит ради Мари-Агнес, однако сестра уехала в монастырь кармелиток в предместье Сен-Жак, чтобы приготовиться к Пасхе, а Филипп все так же продолжал заходить.

Однажды ей стало известно, что он хвастался, будто пил в ее доме лучший в Париже россоли. Может быть, он приходил только затем, чтобы попробовать этот ликер с тонким вкусом, который она собственноручно готовила, настаивая на водке с сахаром укроп, анис, кориандр и ромашку?

Анжелика гордилась своими хозяйственными талантами и вовсе не считала такие приманки зазорными. Но сама мысль ее ранила.