— Мне остановиться? — вопрос Кириса звучит как издевательство.

— Только попробуй, — шепчу, заполошно дыша, и сама притягиваю его к себе, в последний момент увидев самодовольную усмешку хармита.

Кирис целует меня то нежно, то прижимая пальцами невероятно чувствительные точки, о существовании которых, мне кажется, я и не подозревала.

Он входит в меня медленно, словно давая мне привыкнуть к размерам. И я сама, не выдерживая накала возбуждения, подаюсь вперед.

— Моя порочная самка, — шепчет мужчина, я обхватываю его ногами за бедра и, оттолкнувшись от кровати, кручу наши тела так, что оказываюсь сверху. Теперь я руковожу ситуацией, а хармит усмехается, ему явно нравится такой поворот. Мужчина берет меня за бедра, придерживая, а сам снизу толкается в меня бедрами. Я запрокидываю голову, и крики удовольствия перемешиваются со стонами. Когда я уже готова была взлететь к небесам, мужчина останавливается, а я обиженно смотрю на него. Но это был лишь первый акт. Пара движений и меня поставили на четвереньки. Одним слитным движением он заполняет меня. Кирис рычит утробно, по-звериному, и я чувствую отросшие клыки, которые прикусывают мне кожу на плече. Не больно, но по телу проходит первая судорога надвигающегося оргазма. Меня выгибает, и мужчина перехватывает меня и прижимает меня к своей груди, а я запрокидываю голову ему на плечо.

Быстрые рваные толчки, наше заполошное дыхание и звезды, к которым я отправилась в какой-то момент. Я отдалась в сильные руки, ощущая невесомость во всем теле, и меня осторожно опускают на постель.

— Устала? — слышу шепот Кириса, удается лишь кивнуть в ответ. — Поспи, любимая.

— Ты меня любишь? — я удивленно повернулась к хармиту.

— А ты еще этого не поняла? — Кирис удивленно смотрит на меня.

— А Мати и Диар? Они тоже любят? — вопрос прозвучал так по-детски, что я смутилась.

— Еще как, — усмехается мужчина. — Мати хоть и молод, но отважно защищал тебя, когда на тебя напали в академии и после этого в лагере заступался, когда тебя пытались травить парни. Диар рисковал своей политической карьерой, помогая твоей подруге, — мужчина погладил меня нежно по щеке и поцеловал. — Это все они сделали не только потому, что они твои истинные. Истинность — это скорее животный инстинкт: защищать свою самку. А любовь — это рисковать и жертвовать ради любимого, — и мужчина еще раз с невероятной нежностью целует меня, а у меня слезы на глазах.

Да, они многим пожертвовали ради меня и для меня, а я все не вижу и жду чего-то.

— Отдыхай, я позову, когда все придут, — Кирис встает и начинает одеваться, а я любуюсь идеально сложенным хармитом.

— Кто придет? — я нежусь и потягиваюсь, а мужчина смотрит на мое тело, и у него темнеет взгляд.

— Твоя подруга с истинными.