— Думаешь, у нас у всех нет того же намерения? — Владимир кивнул в сторону соратников, беспокойно топчущихся на месте и с опаской разглядывающих потолок. — Мы тоже хотим выбраться отсюда, но от этого сильнее не становимся.

Элизабет помедлила и снисходительно посмотрела на русского, а затем произнесла:

— Значит, оно не настолько безудержное, как у меня! — Элизабет, указывая направление, качнула головой в сторону. — Вон там оставался лежать Феликс, когда мы убежали отсюда.

Остальные заметили, куда направилась парочка в лице Владимира и Элизабет, и решили не отставать от них далеко.

— Вот тут они и застали нас врасплох — эти биолюминесцентные ползучие твари, — не без ненависти в голосе проговорил Оливер. Его растекшийся по скуле синяк постепенно начинал синеть. Несмотря на стоячий воздух, в пещере было немного прохладно.

— Ага, — подхватил Карл. — Пауки появились внезапно и застали нас врасплох. Мы были совершенно не готовы повстречать тут что-то подобное. Они, сгрудившись, свисали со сталактитов, как пышные виноградные грозди.

Рой, Дэвид и Бернард глядя на рассказчика, любопытно внимали его словам.

— Изначально мы и не подумали, — признался Карл, — что это были на самом деле живые организмы.

— Вот здесь, это произошло! — узнав место, прервал рассказчика Оливер.

Соратники направили свои любопытные взоры в указанном направлении. У разорванного изнутри человеческого тела, которое они увидели перед собой, стояла Элизабет, а чуть поодаль от нее, что-то разыскивая на бугристой земле, маячил нашлемный фонарь Владимира.

— Только сейчас я поняла, — взглянув на впередистоящего Роя, сказала Элизабет, — почему в прошлый раз здесь было так светло.

Не было необходимости принюхиваться, чтобы почувствовать тошнотворный запах, который источало разорванное тело Феликса. Скорее всего, столь же целое, как и это, тело Стэнфорда тоже лежало неподалеку. Ни у кого из присутствующих не возникло желание поискать его.

— Наконец-то нашел! — с ноткой радости в голосе произнес Владимир. Быстро зашагав к Бернарду, он протянул ему, немного запачканную кровью, записную книжку почившего Феликса.

Вулканолог, поправив очки, принялся внимательно изучать содержимое исписанных, никому непонятными заметками, прямоугольных листков.

— Бернард. — почти дрожащим голосом молвил Владимир. — Что ты можешь обо всем этом сказать?

Вулканолог приподнял брови и воззрился на русского. Тот нервно потирал ладони друг о друга, ожидая, скорее, чего-то плохого, нежели хорошего. Бернард вновь взглянул на записи, затем устремил задумчивый взгляд куда-то вверх под углом, а после, повертевшись на месте и осмотревшись по сторонам, чуть заметно улыбнувшись, согласно кивнул головой.