Мышонок довольно запищал и повертел усатым носом по сторонам. Он учуял хлеб с сыром, оставленный Элизабет на столе, она не успела его убрать, после того как приготовила бутерброды. Моррисон, взяв мышонка в руки, поспешил перенести его на обеденный стол.

— Пусть утолит свой голод, — добродушно промолвил Рой. — Он это заслужил.

Когда Элизабет наливала мышонку воды в блюдце, Владимир вышел на палубу и посмотрел в звездное небо. Солнце уступило место полной луне. Невольно у русского сложилось впечатление, что в этих широтах всегда полнолуние. Он быстро отмел эту глупость, так как понимал: подобного в принципе не может быть.

Владимир не случайно решил уединиться, у него было одно незаконченное дело.

Он засунул пустую руку в карман походных брюк, а через мгновение вытащил оттуда небольшую книжечку. Это был блокнот Дэвида с точными координатами призрачного острова. Русский быстро пролистал страницы и нашел главную запись. Посмотрев несколько секунд на замысловатые письмена, он быстро закрыл блокнот и зашвырнул его в темные глубины Индийского океана.

Теперь тайна острова, вместе с его проклятием, растворится в соленой морской пучине, отныне никто и никогда больше не обнаружит загадочный остров Дайменд клавс.

Закончив с последними делами, Владимир вернулся в каюту, а затем проследовал в ходовую рубку. Элизабет уже давно была там и стояла рядом с Моррисоном. Русский порадовался счастливым лицам влюбленной парочки. А его собственное настроение подогревалось горсткой крупных драгоценных минералов в его нагрудном кармане походной куртки.

Было много случаев, когда камни причиняли ему неудобство и даже боль, особенно в тот момент, когда огромный паук повалил его на живот, а сам взгромоздился на спину.

К собственной радости, несмотря ни на что, Владимир сохранил хотя бы эту добычу. И пусть ему не стать миллиардером, но миллионером он точно сможет прожить весь остаток жизни.

Русский развернулся, и собирался было уйти в каюту для отдыха, чтобы не тревожить идиллию влюбленных и заодно восстановить утраченные силы, но голос Моррисона, наполненный энергией жизни, остановил его.

— Скажи, пожалуйста, как ты догадался, что требовалось от тебя в тот момент, когда Элизабет свалилась за борт? Мы же не успели с тобой обмолвиться ни единым словом! Не знаю, поступил ли я правильно, что не поспешил к ней на выручку, а устремился в сторону паука.

Владимир помедлил с уходом и, улыбнувшись взирающему на него Моррисону, воодушевленно ответил:

— Разум — штука заразительная! Мне кажется, мы подсознательно выбрали свои роли в той ситуации. А поступил ты очень даже верно. Если бы ты не расстрелял паука, он точно тогда бы подоспел к Элизабет раньше меня.