Ваша стратегия хороша для самоустрашения, но представьте себе, что вашего мужа застрелит кто-то другой, а я расскажу полиции о нашем разговоре. Вы попадете в трудное положение.

— Почему? Я же не виновата!

— Пф! Вам не поздоровится, если не будет найден истинный виновник.

— Если я не виновата, мне все равно, — она вытянула руку вперед ладонью вверх. — Мистер Вульф! После того как я решила попасть к вам на прием, я впервые спокойно спала ночь. Обещайте мне, что выполните мою просьбу. Никто не собирается его убивать. Обещайте мне — и тогда я тоже не смогу осуществить свой план.

— Я бы не советовал вам требовать от меня такого обещания.

— Но я должна его получить.

— Хорошо! — его плечи поднялись на четверть дюйма и тот же опустились. — Да.

Она открыла коричневую кожаную сумку и вынула из нее чековую книжку и ручку.

— Я бы предпочла заплатить чеком, а не наличными, — сказала она. — Это будет свидетельством. Вас чек устроит? Я сказала мистеру Гудвину про сто долларов. Этого достаточно?

Вульф сказал, что вполне, и она, примостив книжку на сумке, выписала чек. Чтобы, избавить ее от необходимости вставать и передавать чек Вульфу, я подошел к ней и принял чек. Но она закрыла сумочку и все равно встала. Она повернулась, чтобы взять свою шубку со спинки кресла, когда снова заговорил Вульф:

— От вашего получаса, миссис Хейзен, осталось еще десять минут. Вы можете использовать их по вашему усмотрению.

— Нет, нет, спасибо. Я просто поняла, что была не совсем искренна, когда заявила мистеру Гудвину, что хочу вам кое-что рассказать, и все. Я еще хотела добиться от вас обещания. И я его получила. Огромное вам спасибо. Больше не смею вас… А, вы говорите, у меня еще десять минут? — Она взглянула на свои наручные часики и обернулась ко мне. — Я бы хотела хоть краем глаза посмотреть на ваши орхидеи. Не могли бы вы, мистер Гудвин…

— Буду рад, — сказал я, причем абсолютно искренне.

Но Вульф уже поднимался с кресла.

— Десять минут задолжал вам я, а не мистер Гудвин, — объяснил он, выпрямляясь. — Пойдемте. Шубку можете оставить здесь.

Он первым двинулся к двери. Она глянула на меня с легкой улыбкой и последовала за Вульфом. Из холла донесся звук открываемой и закрываемой двери лифта.

Мне вовсе не хотелось бежать за ними. Десять тысяч орхидей в трех оранжереях на крыше старого особняка принадлежали не мне, а Вульфу. Он любил ими похвастаться при случае, что естественно, но вмешался вовсе не поэтому. Он собирался продиктовать мне ряд писем и боялся, что если я отправлюсь вместе с нашей очаровательной посетительницей в оранжерею, то могу сильно задержаться.