Однако часть моего мозга оцепенела от этого факта, как будто этого не существует. Какая-то часть мозга приводит меня в ужас, потому что этот идиот не думает, что Джонатан когда-нибудь причинит мне боль.

Эта часть не чувствовала никакой угрозы, когда Джонатан вошел в комнату. Во всяком случае, это было нечто совершенно другое, чему я не люблю давать названия.

— Вот так. Хорошая девочка, хотя в последнее время ты так себя не ведешь.

Он медленно опускает меня на диван, и я подскакиваю к краю, стягивая ночнушку вниз, почти разрывая бретельки.

Голова Джонатана наклоняется набок, глаза пожирают мою грудь таким чисто похотливым образом.

— Мне нравится этот вид.

Я в ужасе смотрю вниз и, конечно же, пытаясь прикрыть ноги, обнажаю грудь, и сквозь нее проглядывает твердый розовый сосок. Я позволяю ткани вернуться на место и пристально смотрю на Джонатана, который кажется... слегка разочарованным.

Момент заканчивается, когда он указывает на еду.

— Ты не ела со вчерашнего дня.

Мой желудок урчит, словно соглашаясь с его утверждением.

— Я не шутил насчет того, чтобы запихнуть это тебе в глотку, Аврора. Ты знаешь, что я могу это сделать, так что не заставляй меня действовать в соответствии с этим.

— Ты не можешь держать меня против моей воли, а затем заставлять меня есть, будто я заключённая, хорошо?

— Ты не заключенная. Ты можешь уйти отсюда в любую секунду, если захочешь, если скажешь мне, что, черт возьми, с тобой не так со вчерашнего вечера. — его голос становится убийственным с каждым словом, и я знаю, что он теряет терпение.

Джонатан и терпение не в лучших отношениях, даже в хорошие дни, не говоря уже о плохих. Он привык получать то, что хочет, одним щелчком пальцев, а теперь, когда это не работает, он будет становиться все более безжалостным с каждым мгновением, когда я буду молчать.

Но, с другой стороны, если я расскажу ему о сообщении, которое прислала мне Алисия, я никогда не выйду отсюда. Это все равно что обвинить его в убийстве, а такой человек, как Джонатан, никому не позволит разбрасываться подобными вещами.

Забудет о шестимесячной сделке. Заставит меня последовать за моей сестрой, как только сочтет это необходимым.

— Так что это будет? — спрашивает он таким резким тоном. Я ошеломленно смотрю на него. — Еда, Аврора. Ты собираешься есть или нам следует следовать моему плану?

Я пристально смотрю на него, когда беру кусочек тоста. Если я собираюсь выбраться отсюда, мне понадобится вся энергия, поэтому я не откажусь от еды, которая способна придать мне сил.