Тогда моему несчастному швейцарцу вообще снесёт полчерепа, мозги брызнут во все стороны… Да от меня один вред!

Через полчаса я не выдержала и набрала заветный номер.

К счастью, Виктор ответил. Сердце в груди едва не протаранило рёбра, оно билось с такой яростью, что у меня звенело в ушах.

- Витя, пожалуйста, давай поговорим! – отчаянно выпалила я.

- Маргарита… - голос Виктора звучал глухо. - Сейчас не смогу. Я за рулём, еду в Женеву, и тут везде камеры. День сегодня напряжённый, а какая была ночь – лучше не вспоминать… Так что… Прилечу, и мы поговорим, ладно? Ничего хорошего не обещаю.

Начинай морально готовиться. Сидеть не сможешь неделю. Я уже взял билет.

Мне хотелось прокричать в трубку два миллиарда слов о моей любви, о том, что все эти фотографии – сплошная фикция, а на самом деле я абсолютно ему предана, засыпаю и просыпаюсь с мыслью о нём, и во сне тоже вижу его, и считаю минуты до нашей встречи…

- Возвращайся поскорее, - пробормотала я. – Очень тебя жду.

Я положила телефон и несколько минут смотрела на него. Как же хотелось снова услышать любимый голос, поговорить, расспросить, убедиться, что наша любовь ещё жива… И всё же стало легче.

Виктор не сбросил мой вызов, хотя вполне мог бы это сделать – если мчишься по шоссе в автомобильном потоке, это не самый лучший момент для выяснения отношений.

Я вдохнула и медленно выдохнула, и попыталась улыбнуться. Не получилось, губы не слушались. В дверном проёме мелькнул Андрей Борисович. Только его не хватало! Сегодня я ещё не видела директора и предпочла бы и вовсе с ним не встречаться.

А не он ли организовал горячую фотосессию с собственным участием? Каждый раз, когда начальник упоминал Виктора, его рот кривился в презрительной усмешке.

Возможно, именно Андрей Борисович над нами и поиздевался. Он располагает средствами, нанять ловкого папарацци для него не проблема.

- Маргарита, доброе утро! Труженица моя, – ласково проворковал директор. – А что с лицом?

- Здрасте. Что вам не нравится? – огрызнулась я.

- Как мне может что-то в вас не нравиться? - обаятельно улыбнулся Андрей Борисович. – Вы прелестны, как всегда. Но макияж… Розовые тени к вашим зелёным глазам? Но нет, нет, что я говорю… Вы прекрасны в любом образе.

- Это не тени. Я плакала. Мне отказали в визе.

Хорошо, что наготове есть простое и понятное объяснение для опухшей физиономии. Тут не придерёшься. Я мечтала о поездке, но мне не дали визу. Пусть все думают, что я переживаю только из-за этого. А то, что в груди торчит кинжал, засаженный по самую рукоятку, никому знать не обязательно.

- Да вы что! – всплеснул руками директор. – Значит, вы никуда не уезжаете, Маргарита? Я безумно рад! А этому… вашему… маркетологу, надеюсь, Россия запретит въезд, - Андрей Борисович довольно потёр руки и скрылся из виду.