Даже теперь, когда с его каналами маны в основном всё стало в порядке: остались небольшие следы загрязнения тут и там, а в остальном… Да всё у него было просто отлично после такого отравления антиманой!

Веки Лисара медленно приподнялись, бледный свет наполнил яркостью синие-синие глаза. Их рассеянный взгляд медленно очертил небо и нашёл меня.

Улыбка… почти незаметная, слабая, но это определённо была улыбка.

Всё во мне оборвалось, все натянутые струны души и опоры разлетелись вдребезги и смешались. И потекли слёзы — не те, что от дыма, не выбитые внезапной физической болью, другие: они словно истекали из моей души, выплёскивали её наружу. Заливали лицо, шею, грудь и Лисара.

Всхлипнув, уткнулась лбом ему в плечо. Меня трясло, эти странные слёзы текли, и я не могла остановиться:

— Никому не рассказывай… что я… плакала. Дурак, дурак, ты такой дурак!

Я правда не могла остановиться, вся сжалась и вдавливалась в Лисара, дрожала. Я не помню, чтобы когда-то ещё рыдала так самозабвенно и долго. Лисар приподнял руку, мягко поглаживал меня по спине.

Гладил, а слёзы истекали из самой моей души, выталкивали что-то непонятное, тяжёлое. И когда рука Лисара ослабла, а его глаза стали закрываться, я хоть и знала теперь, что он поправится, продолжала плакать. И мне становилось как-то легче.

Солнце поднялось на середину неба, и я успокоилась. Глубоко дышала, борясь с тревогой и усталостью после двух дней непрерывной борьбы с антиманой в теле Лисара. Теперь, когда душевное равновесие вернулось вместе со здравым смыслом, я осмотрелась в поисках опасности.

И вздрогнула: возле ямы стояла женщина, её белая простая туника трепетала на ветру. Неопределённый возраст, неопределённая народность, столь же неопределённый цвет глаз и средних по тону волос. Нигде никогда не упоминалось, дракон она или феникс. После убийства Каана она так спокойно ко мне относилась, что я поверила в её принадлежности к фениксам.

Нейтральная богиня, убивать которую я не хотела и потому старалась о ней не думать, но которая должна была находиться в последнем храме, ведь число ниш соответствовало числу впавших в спячку богов.

Она должна была находиться среди них, сразиться с чужаками и погибнуть.

Я сдвинулась, закрывая собой Лисара.

А Элея просто смотрела на нас… с любопытством? И это, наверное, было самым эмоциональным выражением её лица, которое я видела.

— Я не обижаю мужчин, принявших женщин, которые нашли убежище в моём храме, — её голос остался прежним.

Её черты и этот голос — они немного ускользали из памяти, когда её не было рядом, но вспыхивали в сознании, стоило Элее появиться.