И не поднимать нас с Гончаровым, а опустить до конца, до дна! Там камни, за ними мы укроемся и продолжим бой! А с хребтов, да и то при необходимости, остается лишь отсечь нас от тех, кто пойдет напролом к подножиям склонов.

— А что? Это идея! В случае спуска духи не успеют сориентироваться и не будут иметь висящие мишени. Лебедь прав.

— Так! Значит, спускаем стрелков верхнего обстрела?

— И не прекращаем спуск. Мы с Лебедем сможем отработать часть банды и в движении, лишь бы троса спускались плавно, без дерганий! А на крайняк возьмем с Андрюхой дымовые шашки. Если какой сбой, задымим склоны. Тоже лишив духов возможности прицельно бить по нас!

Командир группы спросил:

— Значит, план с уточнением Лебеденко и Гончарова принимаем к исполнению?

Офицеры ответили утвердительно.

— С этим понятно. Действуем по принятому плану. Но это еще не все. Теперь вопрос с захватом Халима! Допустим, он остается с тройкой охранников и решает уйти, что вполне логично. Куда и как он рванет?

— Ясно куда, назад к плато. На Дубова!

— Да? А ты бы сам рванул назад? Прекрасно понимая, что спецназ не оставит тыл неприкрытым?

— Но не вперед же ему рвать? На пулемет Мамая?

— А почему нет? Он знает, что его, Дикого, мы попытаемся взять живым! А также то, что за позицией пулеметного расчета мы никого держать не будем. Как и стрелять в спину. С рельефом местности Дикой знаком. Всех лошадей мы не завалим. Вскочит на коня и вместе с оставшимися охранниками ломанется к границе. Ему-то и надо преодолеть всего километр, чтобы потом перемахнуть один из перевалов и скрыться в лесу. То, что пулемет срежет его сопровождение, Халиму плевать. Главное, ублюдок сразу сообразит, что немедленно организовать преследование мы не сможем. Поэтому, ребята, в случае отстрела охраны Халима он рванет на юг. Потому как назад ему пути нет. А посему Мамаеву действовать предстоит с Бураковым только на начальном этапе акции. Как накроем огнем банду, тебе, Бурлак, — Вьюжин посмотрел на капитана, — следует отойти глубже в ущелье и закрыть путь Халиму к спасательным зеленым склонам ущелья, что южнее нашего квадрата. Мамаю отсечь оставшееся в живых охранение, а тебе, Юра, предстоит брать Дикого!

Бураков спокойно ответил:

— Брать, так брать! Возьму, какие проблемы? Только не обещаю, что не отделаю от души ублюдка перед тем, как накинуть на его лапы наручники.

Лебеденко воскликнул:

— Эх, жаль, не мне брать Дикого! Уж я бы пригрел его по всем правилам боевого искусства! Хирурги каждую кость ему, пидору, на спицы сажали бы! А жрал бы он, падла, не меньше месяца через трубочку. И ссал бы кровью…

Вьюжин прервал старшего лейтенанта:

— Помечтал? И хватит! Все! Если ни у кого больше нет вопросов, слушай боевой приказ!

Офицеры встали.