До окончания занятий мы с ним практически не перекинулись больше ни словом, сухо попрощались, но когда я вышел на крыльцо учебного корпуса, тем не менее, почувствовал облегчение — всё претензии высказаны, моя реакция на «исполнения» девушек обозначена, а дальше жизнь покажет.

* * *— Александр Николаевич уже на месте. Сказал, что нас встретят. — Прохор повернул под открывшийся шлагбаум во двор здания Корпуса на Петровке.

И действительно, не успела машина остановиться, как к нам с крыльца устремился уже знакомый по прошлому посещению офицер.

— Господа, прошу за мной.

"

"Беспрепятственно преодолев пост охраны, мы поднялись на лифте на пятый этаж и оказались в приёмной Командира Корпуса. Сидевший за своим столом помощник Нарышкина кивнул нам с Прохором как старым знакомым, указал на стулья и поднял трубку. Что-то выслушав, он встал и открыл дверь.

— Пётр Александрович ждёт вас. Прошу.

Вторую дверь я открывал уже сам. В кабинете нас с Прохором встретили трое — отец, генерал Нарышкин и полковник Орлов. Последние двое стояли.

— Здравия желаем, Ваше Императорское высочество! — рявкнули они, вытянувшись.

Как же мне стало неудобно! Заслуженные, боевые офицеры, а тянутся перед каким-то мальчишкой! Долго мне, видимо, ещё привыкать ко всем этим условностям! Изобразив на лице улыбку, я кивнул:

— Добрый вечер, Пётр Александрович, Иван Васильевич!

— Вольно, господа! — кинул отец. — Без чинов! Присаживайтесь. И ещё. На прошлой неделе господину Белобородову указом Императора даровано потомственное дворянство. Это пока тоже между нами. Поздравляем!

Если Нарышкин Прохору просто кивнул, то вот граф Орлов встал, подошёл к моему воспитателю и крепко пожал руку.

— Очень рад! Ты давно заслужил! — улыбался он.

Когда все вернулись на свои места, отец продолжил:

— Так, с формальностями покончили. Теперь непосредственно по службе Алексея Александровича в Корпусе. Никаких поблажек, особого отношения и неучастия в боевых операциях подразделения «Волкодав» для моего сына быть не должно! — Цесаревич сделал паузу и по очереди посмотрел на генерала и полковника. — Единственным исключением из этого правила являются… — он запнулся, — скажем так, особые способности Алексея Александровича.

О них он вас поставит в известность, если сочтёт нужным, но только после согласования этого вопроса с Его Императорским Величеством. Вопросы?

Генерал Нарышкин кивнул, давая понять, что вопросов нет, а вот полковник Орлов медленно поднялся, и, глядя перед собой, сказал:

— При всём уважении к вам, Александр Николаевич, и к Алексею Александровичу, я не могу допустить курсанта Пожарского к участию в боевых операциях, не зная в полном объёме его возможностей.