Оказалась и к месту, и к лицу, и к волосам, и вообще… это же удобрение?

Может, волосы еще подрастут?

А вот дама не оценила подобной заботы.

Вместо того, чтобы поблагодарить, она подскочила, забыв, что собиралась разыграть сердечный приступ, заорала нечто нецензурное, активно поддержанное попугаем – и вылетела вон.

Даже дверью на прощание не хлопнула.

– Это полицейский произвол! Я буду жаловаться в Гаагу! – донеслось откуда-то со двора.

Несколько минут в участке царила тишина.

Потом Сеня вышел из укрытия и покачал телефоном.

– Кому видюху скинуть? На ютуб я сейчас ее и так солью!

– Мне! – тут же опомнилась Ирина.

Иван Петрович хмыкнул. Но тут же вспомнил, что он начальство, и распорядился.

– Видео сбрасываешь на компьютер, пусть все, кто захотят, себе скопируют. Насчет ютуба – я этого не слышал. А птицу…

Взгляды были ну очень умоляющими. Даже у попугая…

Иван Петрович достал из кармана бумажник.

– Да, Иван Петрович?

– Рысью на рынок. Орехи эти твари едят?

– Да, Иван Петрович.

– Вот, купи. Только хороших, свежих.

– Давайте я схожу, – вызвался Сеня. – Я знаю где, самые лучшие выберу.

– Давай. Ладно уж. Пусть живет.

– …Ура! – отреагировал попугай, взлетая на шкаф со служебной документацией. И уже оттуда добавил с жутким славянским акцентом: – Но пассаран!!!

Ирина скрывать не стала. Ничего.

Иван Петрович слушал, слушал, а потом покачал головой.

– Ириш, нам просто ничего не дадут сделать.

– Поговорить с этой… дирекрысой.

– Не дадут. Еще и посмеются. Она от всего отопрется, да и есть у нее кто-то, даже не сомневайся. Есть.

– И что? Найдем кого им противопоставить…

Ирина не стала упоминать, что за ней стоит церковь. А это – веский аргумент в любые времена.

Ирина подняла брови.

– Так точно, Иван Петрович?

– Да я и не начинала еще…

– Вот и не надо. Сиди смирно.

– Показал бы я тебе приказ, да поздно уж… Что ты за человек, Алексеева?

По мнению Ирины, вопрос не требовал ответа.

На это можно было и ответить.

– Так точно, Иван Петрович. Разрешите идти?

Начальник вышел из-за стола, подошел вплотную к девушке.

– Думаешь, я самодур? Или специально палки в колеса ставлю?

Ирина промолчала. А что тут скажешь?

– Думаешь. Так вот. За тебя же, дура, боюсь. С меня голову фигурально снимут, а с тебя – буквально! Жизнь это не кино, кавалерия из-за холмов не прибудет вовремя! Тебя сожрут, не меня… уберут – и все тут.

– Ты ведь не остановишься?

Ирина покачала головой.

Не остановится. Даже не притормозит.

– Ладно… – вздоху Ивана Петровича позавидовал бы даже кит. – Проведи негласную проверку, потом, если что накопаешь – оформим уже бумагами. Если что – сама знаешь, что делать.

Не разрешение, но близко к тому. Хоть палки в колеса вставлять не будут, и то хлеб.

– Иди вон, птичку корми.