Чего она ждала? Что я упаду на колени и стану собирать стекла? Расплачусь и убегу? Увы, но пытаясь выставить дурой меня, она умнее не казалась.

– Чего ты добивалась этим? – спросила я с явной дерзостью в голосе. Посредственная моделька перешла все границы.

– Просто напоминаю тебе о твоем месте, не путай впредь.

Послышались глупые смешки, я скользнула взглядом по лицу Блейка, на его губах совсем не было улыбки. Эрик, на удивление, тоже не засмеялся. Хоть кто-то из этой компании был похож на нормального человека. Хотя не стоит торопиться с выводами, в школе он был жутким бабником.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не сказать чего-то действительно неподобающего.

– Думаешь, я стыжусь того, что работаю официанткой? Ни капли, а своими потугами опустить меня, ты лишь создала дополнительную работу для Альбы, она уборщица и мать пятерых детей, надеюсь, она не поранится, когда будет собирать стекла с пола.

На секунду в глазах Одри блеснуло чувство вины, но она быстро прогнала его, заменяя надменностью. Все-таки в Одри было что-то человеческое, надеюсь, она не задавит это под слоем мнимой важности и обиды на весь мир.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать? Мне нужен ваш администратор, сейчас же!

Что ж, одним клиентом я могу поплатиться. К тому же Одри сама перешла эту линию.

– Она заболела, сегодня я исполняю ее обязанности.

– Ты? Не смеши меня! Ты не будешь разговаривать так со мной, тебе ясно? Идиотка! Ни на что неспособная идиотка! Уже завтра ты вылетишь отсюда, могу гарантировать.

Подступал приступ смеха, который я с трудом сдерживала, однако через секунду смеяться уже не хотелось. Я раскрыла рот, чтобы явить Одри страшную тайну о том, что я не официантка, но меня перебили.

– Замолчи, не выставляй себя еще большей дурой, Одри, – отрезал Блейк.

Обращаясь к ней, он смотрел на меня, гипнотизируя как удав. Я нервно сглотнула, закрыла рот и прижала руку к шее, все еще чувствуя странное покалывание внутри.

Вот теперь хотелось быстрее убраться отсюда.

– Но Блейк, она же, – начала Одри, поворачивая голову в сторону мужчины, но тот даже не взглянул на нее, все его внимание было сосредоточенно на мне.

– Я знаю, но заткнись уже, слушать твои вопли равносильно добровольному четвертованию, – спокойно ответил он. – Я буду салат и утку.

Несколько раз моргнув, я кивнула и начала записывать пожелания мужчины.

– И виски? – вырвалось у меня.

Рука, крепко держащая ручку, замерла, и я исподлобья взглянула на Блейка.

– Кентукки оул десятый?

Уголки его губ поползли выше.

Я записала все их заказы. Одри отказалась заказывать хоть что-либо, оскорбленная поведением Блейка, Эрика, моими словами или чем-то другим. Думаю на свете много вещей способных вывести ее из равновесия.