Надо же, Блейк обиделся, что я выдавала себя за другую. Его обиду не сравнить с моей. Я всего лишь поиграла с его эго, а он поиграл с моим сердцем. Все его взгляды, поцелуи и улыбки, его прикосновения и шепот – все огромная ложь.

– Ты делаешь мне больно! – громко сказала я.

Блейк резко выдохнул, и отпустил мою руку. Лицо его окрасилось сожалением.

– Это правда? – снова спросил он.

Я довольно усмехнулась, наклоняя голову вправо. Я выглядела как ведьма или человек одержимый демоном.

– Каждое слово, – спокойно сказала я, широко улыбаясь, как умалишенная. Но это спокойствие и натянутая улыбка давались мне с большим трудом.

– Ты не официантка здесь.

– Какой ты догадливый. А у тебя что, фетиш на официанток? Должна тебя разочаровать. Я управляю этим отелем.

– Тогда зачем эта ложь? – спросил он, на щеках показались, словно жестяные кнуты, желваки.

Во мне не было ни капли желания провести по его лицу ладонью, мне не хотелось поцеловать его в шею, мне не хотелось ничего, что Блейк мог бы предложить мне. Мне хотелось никогда его не встречать.

– Ответь! – сорвался он. Его голос громом прокатился над моим ухом.

Я заметила, как в холе отеля стали оглядываться люди, на нас обращали внимание. Но боже, как же мне было плевать на это и плевать на него!

Я развернулась и хотела нажать на кнопку лифта, но слова Блейка остановили меня, намертво впечатав в пол.

– Ты оглохла, официантка?

Он усмехнулся, блеснув своими белыми ровными зубами, но эта улыбка парила на грани ненависти. Он не был счастлив, он был безумно зол. Я видела это в его глазах, ярость вперемешку с обидой, злостью и разочарованием плескались черным ядом.

Мужчину, который привык играть в игры, обыграли на его же поле, заставив почувствовать все то, что чувствовали другие, отвергнутые им девушки.

Я не манипулирую и не играю людьми как фигурками в шахматной партии. Я не притворяюсь и не лгу в чувствах, по крайне мере себе. Я действительно полюбила этого мужчину, впервые в жизни, это было нечто большее, чем простая симпатия. Я думала, что не способна на семью, но с ним я могла бы попробовать. Однако все это обветшало и разрушилось в тот момент, когда он решил со своими друзьями поспорить на меня.

Я молчала слишком долго, провалившись в собственные мысли, и не заметила, как Блейк подошел ко мне. Он был так близко, что я могла чувствовать манящий запах его тела и парфюма, где доминантными нотками выступали кедр и лаванда, а еще от него пахло виски, его любимым виски.

От этого аромата закружилась голова, и я на секунду опустила глаза, разглядывая начищенные и блестящие туфли на его ногах.

Ну, конечно же, Блейк был идеален во всем, педант до кончиков носков черных брендовых туфель. А я до конца жизни буду ненавидеть проклятые кедр и лаванду.