Она начала отталкиваться, а я по-прежнему держался за нее руками, помогая быть в равновесии.

Я не успел договорить. Все произошло в одно мгновение, Джоанна двинулась слишком резко и мы кубарем покатились вниз. Наши ноги спутались, и кажется, что-то хрустнуло, надеюсь это были лыжи.

Я зажмурил глаза, а когда открыл их, увидел ее обеспокоенное лицо надо мной.

– Боже, Блейк, ты в порядке?

Она лежала на мне, но услышав мое мычание, отползла и скинула перчатки.

– Тебе больно? Ты ударился? – кричала она.

Ее шапка сдвинулась на бок, а в капюшоне было полным-полно снега.

Щеки ее покраснели от холода, и синие глаза на их фоне стали сильно выделяться, как большие стеклянные бусины. Мне едва удавалось сдерживать смех от этой картины, прикусив губу, я лукаво взглянул на нее.

– Кажется, что-то хрустнуло, – пожаловался я, жалобно застонав.

Она оглядела меня с ног до головы и увидела, как я шевелю сначала ногами, а потом руками. Затем она взглянула на мое лицо, и я не мог больше сдерживаться и расхохотался.

Ее брови взмыли в возмущении, и она ударила меня кулаком в грудную клетку.

– Ауч! Так нельзя, я же пострадал!

– Пострадало только твое эго! – рассержено воскликнула она.

Джоанна села на снег и принялась отстегивать свои ботинки от лыж, что-то гневно бубня себе под нос.

– Детская трасса, детская трасса. Кто делает такие склоны на детских трасах? – возмущенно буркнула она.

Я лежал на спине, смотрел на голубое небо и не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал в душе такую легкость, как сейчас. И дело было вовсе не в лыжах и поездке в Аспен, кажется, дело было в Джоанне.

Я сел и тоже решил отстегнуть свои ботинки от лыж.

Одна из них была переломана пополам.

Откинув в сторону сломанные лыжи, я взглянул на Джоанну, прикрывая глаза рукой от солнца. Она уже встала на ноги и принялась оттряхиваться от снега. На меня она не смотрела, брови ее были нахмурены, а губы плотно сжаты. Она злилась.

Я медленно опустился назад на снег, хватаясь одной рукой за голову.

– Ох, голова болит, – застонал я.

Джоанна искоса взглянула на меня и принялась высыпать снег из капюшона.

– Второй раз не прокатит Джефферсон, – фыркнула она.

Я закрыл глаза и полностью расслабил лицо, притворяясь мертвым.

Черт, да за такую игру мертвого мне не колеблясь, вручили бы Оскар.

– Давай, вставай, хватит придуриваться, – сердито сказала она.

Я молчал и даже не пошевелился.

Послышались ее шуршащие из-за снега шаги, Джоанна опустилась передо мной на колени и обхватила ладонями мое лицо.

– Блейк! Очнись, что с тобой? – в ее голосе сквозило волнение.

Второй раз она попадается, как же легко ее обмануть, в отличие от меня. Я обман вижу насквозь.

Схватив за руки, я потянул Джоанну на себя.