К облегчению Кэри, малыш замолчал и взял погремушку. Кэри нажала на кнопку включения музыки. Дэнни немедленно завопил.

— Может быть, эта игрушка — не лучший выбор. — Покровительственные нотки в голосе Ника действовали девушке на нервы. — Вряд ли весь этот шум и вспышки хороши, если у ребенка болит голова.

Кэри заскрипела зубами и попыталась выключить игрушку.

— Здесь нет выключателя! — раздраженно произнесла она. — О! Я ненавижу шумные игрушки!

— Я уверен, она ему очень понравится, когда он выздоровеет. — Ник наклонился и внимательно посмотрел на Дэнни. Казалось, он сумел привлечь внимание ребенка, тот перестал плакать.

Кэри попыталась не обращать внимания на предчувствие, которое возникло у нее, когда она увидела, как Ник и Дэнни смотрят друг на друга. Внезапная тишина, воцарившаяся, когда музыкальная погремушка наконец доиграла песню, показалась ей ужасно зловещей.

— Дэнни не может вернуться в эти ясли, — произнес Ник, не поворачиваясь к Кэри.

— Он должен… иначе я не смогу ходить на работу.

Ведь мне надо зарабатывать нам на жизнь!

— А где все остальные ваши родственники?

— Мама умерла, когда я была совсем маленькой.

— А отец?

— Отец не смог справиться с горем. Он оставил меня на попечение моих тети и дяди. Я росла вместе с Софи.

— Значит, вы всю жизнь прожили в их семье?

— Да. Софи была мне как сестра. — Внезапно у Кэри на глазах выступили слезы. Ее отношения с тетей и дядей никогда не были особо теплыми из-за нечастых, но всегда очень болезненных для всех появлений ее отца, который приносил деньги на ее содержание. Больше всех на свете она любила Софи.

— Вы многое потеряли в той автокатастрофе, — прошептал Ник.

Их глаза встретились, и Кэри охватила дрожь.

Внезапно снова послышался голос Дэнни.

Девушка взглянула на ребенка. Ее переполняла любовь к нему. Она не позволит Нику забрать у нее малыша, ведь у нее больше никого в целом свете не осталось.

Я умру без Дэнни! Я полюбила его с той самой минуты, когда впервые увидела.

Друзья Кэри из маленького городка, в котором они с Софи выросли, просили ее вернуться домой. Она знала, там ее никогда бы не оставили в беде. Ей твердили, мол, безответственно пытаться воспитать ребенка одной в городе, в котором она никому не нужна, особенно если у нее нет опыта и не к кому обратиться за помощью. Но Кэри не хотела возвращаться. У нее было слишком много печальных воспоминаний, связанных с ее родным домом.

В Лондоне Кэри жила совсем иначе. Она получала удовольствие от своего нового образа жизни и гордилась тем, чего достигла, благодаря успешной карьере личного тренера. Ее лондонские друзья ничего не знали о ее детстве и юности, она никому о себе не рассказывала.