Не на шутку перепугавшись, девушка убежала за начальником больницы и охраной, а Белов старший вскочил с постели и бросил яростный взгляд на экран телевизора, где уже шла реклама.

— Надеюсь, эти двое не спелись… — на миг успокоился старик, выбравшись из палаты. — А иначе это будет полный пиз…

— Пётр Алексеевич, вернитесь обратно! Вам нельзя вставать!

— Я домой! — рыкнул дед, одетый лишь в одну накидку и светящий голым задом в коридоре. — Быстро выписывайте меня!

Мне всегда нравился рассвет. Красивое зрелище, когда постепенно тьма расступается, а ночь уступает место дню.

Будто момент обновления мира и новой жизни…

Кгхм… Что-то меня на философию потянуло. Или это кофе не так пошел?

— Неплохо получилось, — кхекнул Ефрем, развалившись рядом со мной на ступенях крыльца особняка. — Старые косточки размял. Прям, как в старые добрые. Оказывается, есть ещё порох.

— Сказал Гранд, за секунду убивший… Эм, а кто там у Самойлова был?

— Ты думаешь, я разбирался? — хмыкнул он. — Вдарил и забыл. Это мой девиз, парень.

— Хороший девиз, — хохотнул я и взял у Славика одну печенюху. — Спасибо.

— Намана! — радостно выдал малой.

Он помахал коробочкой, посмотрел, сколько осталось печенек, а затем взглянул на прикрывшего глаза Ефрема.

— Вкус-на… — со вздохом вытащил Славик ещё одну и протянул старику.

— Спасибо, — открыл Ефрем один глаз и принял дар. — Потом пожарю тебе картошечку.

Славик заёрзал между нами и захрумкал, довольный тем, что поделился.

— Что дальше, парень? — глотнул старик свежесваренного кофе, любуясь рассветом. — Самойлов вышел из игры. Годуновы? Или Шереметьевы?

— Домой, старик, — хмыкнул я. — Пофиг мне на Годуновых и Шереметьевых.

Пока они не вылезают из своих нор, мне на них всё равно.

Ефрем кивнул, и мы помолчали. Потом ещё помолчали. Прямо перед нами, за территорией поместья, пробежал Самойлов. В кандалах из разломного металла, которые блокировали способности Одарённого, и привязанный за шею молнией Ефрема.

— На шестой круг пошёл.

— Слишком медленно бежит, — фыркнул Ефрем. — В его годы я удирал от Химер в чёрном разломе. Вот там был реальный бег. Еле пятки унёс.

— Считаешь, что ему не хватает мотивации? — ухмыльнулся я, провожая взглядом взмыленного и еле дышавшего Самойлова.

 — Славик, что думаешь?

Малой понял и, захрумкув печенюху, шустро припустил за мужиком. За забором раздался визг боли, а затем мольбы, но Славик был неумолим.

— Проще было его убить, — вновь приложился Ефрем к чашке. — Нет тела — нет дела.

— Он умрёт, но не от моей руки.

Старик бросил на меня взгляд и, увидев мою улыбку, покачал головой:

— Слишком взрослый ты для своего возраста. Мыслишь нестандартно, да и слишком широко, нежели малолетки твоих лет.