Да я таких ситуаций всего пару могу привести, и все они касались попоек со Старым Маком, но сейчас Шереметьеву это удалось.

Видя, что я не собираюсь отвечать на его жест, парень поджал губы и опустил руку, собираясь уйти.

— А ну стоять, — вздрогнул он от моего ледяного тона, остановившись.

Медленно и демонстративно я достал телефон и сделал дозвон. Раздались гудки, а затем ещё гудки… Мелкая пигалица опять свой телефон где-то оставила.

— Господин? — спросил Иваныч, ожидая меня возле машины и тоже находясь в удивлении.

Трубку так и не взяли. Подняв убийственный взгляд на парня, отчего он побледнел, ведь сейчас у меня на лице читалась натуральная холодная ярость, я широко улыбнулся и сказал:

— Владимир Александрович, как насчёт того, чтобы вы посетили наше поместье? Думаю, что Кристина, — выделил я имя сестры, а до парня начало доходить, что именно он ляпнул.

 — Будет рада встрече. Как насчёт сейчас? — схватил я его за локоть и потащил к машине. — Да ты не брыкайся, Александрович. Никто тебя убивать не будет. Но это не точно…

— Убивать?! Ну и шутки у вас, Дмитрий Борисович… — натянуто улыбнулся аристократ.

 — Это же ведь шутка была?

— Конечно шутка, — хмыкнул я, а затем отдал приказ: — Планы изменились, Иваныч. Теперь точно едем домой.

Домой мы добрались не сразу. Всё же я не удержался от того, чтобы не остановится у кондитерской, которую мне советовал консультант магазина. Не, ну а что? Мимо же проезжали, а тут пончики на ветрине и торты всякие. А раз мне не удалось устроить нормальную зарубу с демонами, то я решил, как говорит Кристина: Заесть стресс.

Итоге закономерен.

Пончики хороши, а остальное херня. Набрал я конечно не только первых, но и множество второго. Чувствую, что после разговора с сестрой ей понадобится подобное топливо, да и своих людей тоже нужно угостить и накормить. Так мы и ехали, тремя машинами гружённые разной кондитеркой, а бойцы на заднем сиденье спорили, какое пирожное лучше. Шереметьев, что сидел в середине, особо рад подобному не был, но кто его спрашивал? Сам виноват, что спалил их с Кристиной романс, а мне теперь разгребай это всё и выясняй, что ещё эта пигалица сделала.

— Что ты такой смурной, Александрович? — перешёл я с ним на ты. — Скушай пончик и будь счастлив.

— Мне нельзя сладкое, — сухо ответил парень и поморщился, когда на его штаны упала сахарная пудра. — Аллергия.

— А пиво? — обернулся я к нему, откусив пончик с карамелью.

Бойцы, что бурно спорили минуту назад, смокли и внимательно посмотрели на парня. Даже вечно суровый сержант Маслов, что был у нас водителем, бросил серьёзный взгляд на зеркало салона.

— Кхм… Тёмное нефильтрованное.