Признаться честно, я бы лучше сразился в тот день с какой-нибудь Болотной Гидрой, чем пытался договорится с вышедшими на войну тушканами. И ведь справился тогда, выполнив заказ, и урегулировав творящийся пиз…

— Брат, ты проснулся?!

Распахнув дверь в мою комнату, Кристина влетела вихрем внутрь и сразу же бросилась тараторить:

— Вставай быстрее! Ты не забыл, что сегодня староста деревни приезжает? А ещё мне надо по магазинам, а Василий Иванович запретил, пока ты не проснёшься и не дашь добро! Вставай, Дим! А ещё ты говорил, что дашь мне денег на новую причёску! И спасибо за пиццу!

Я с улыбкой наблюдал за тем, как эта пигалица наворачивала круги возле моей постели, продолжая трещать о предстоящем переводе в академию, о новых подругах, о том, как какой-то Вадим бросил некую Веронику.

Я вообще хер знает, кто это такие, но для сестры это было важно. Ну а мне… Мне было просто забавно и приятно одновременно смотреть на беззаботную Кристину и её светлую душу.

— Ты закончила? — приподнял я бровь со все той же улыбкой, как только у сестры кончилось топливо и она заглохнула.

— Да… — выдохнула она и ухмыльнулась.

 — Там Тамара Петровна твоих любимых оладьей напекла и открыла банку клубничного варенья.

Слава Кодексу, что он привёл эту золотую женщину в этот род! Оладьи Тамары Петровны считались в нашем доме, как предмет высшего уровня кулинарного искусства! И ведь женщина специально ради меня банку варенья открыла. Никто кроме меня его больше не ест.

— Скоро спущусь, — улыбнулся я и, разблокировав телефон, посмотрел почту.

Хм, Иосиф зачем-то писал. Неужели контракт с певичкой пролетел? Нужно будет ему позже набрать и всё узнать.

Да и не мешало бы позвонить одному старому хрычу. Мысли о Разломах никуда не ушли, а значит этот вопрос необходимо решать. Но после оладьей.

— Дим, а что это? — полюбопытствовала Кристина, наклонившись над яйцом и дотронувшись до него. — Ого! Оно тёплое!

— Смотри, чтобы палец не откусило! — хохотнул я.

— Это же камень, братец, — как дурачку, начала она объяснять мне. — Как он может откусить палец?

Ты увидишься, сестрёнка, но этот может. Ферокс вообще много чего может и ещё кое-что сверху.

С яйцом этим, кстати, оказалась сложная ситуация.

Оно было почти мертво. Хрен знает, сколько оно хранилось у Суня, а также в Разломе, где он его достал, но это факт. Мне пришлось почти пол ночи потратить на то, чтобы вернуть яйцу жизнь. И это не считая пропущенных через пламя очищения десятка душ, что стали топливом для моих манипуляций. Ведь как я уже говорил? Ферокс — это антимагическое создание, но раз он ещё в яйце, то восприимчив к энергии извне и потому мне удалось справиться, но ценой колоссальных усилий, нерв, и опять же душ.