Женщины, Захар — лучшие шпионы и разведчики. Да, испокон веков это поприще было занято мужчинами, но именно женщины могли проникнуть в тыл врага и узнать то, что недоступно мужчинам. Уборщицы, проститутки, официантки… Если женщина поставила перед собой задачу, то она добивается её, несмотря на эмоциональную составляющую. Их мышление иное, нежели у нас, мужчин.

— Многие мужчины с вами не согласятся, господин, — хохотнул он.

— И я приму их позицию, ни в коем случае не обесценивая её, — кивнул я. — Но я всегда считал, что мужчина выступает силой и ударной стороной, а женщина… Она — фундамент.

Захар замолчал, обдумывая мои слова, а я окунулся в воспоминания своего мира, когда ещё не стал Охотником. Будучи сиротой без рубахи и хлеба, чтобы прожить следующий день, меня забрали к себе проститутки. Я жил в борделе, где помогал и работал за еду. А когда тебя воспитывает улица, то начинаешь смотреть на вещи шире. Довольный и ублаженный мужчина расскажет всё, если правильно задать вопрос и налить ему вина. А раз есть информация, то её можно продать заинтересованным лицам. В городе, где я рос, были целые сети борделей, специальных заведений и различных развлечений. И главными в этом деле выступали именно женщины. Так что, да, мой короткий диалог с Екатериной Леонидовной станет кирпичиком фундамента, и женщина будет стараться, чтобы не потерять надежду на лучшую жизнь.

Машина остановилась возле лесопилки, а точнее — проржавевших ворот. Выйдя из неё, я осмотрелся и подметил, что дырка в заборе — это, конечно, круто, но не очень практично для дела.

Сами ворота были открыты, и я слышал громкие голоса, один из которых принадлежал Эдуарду Сергеевичу. И да, помимо нашего авто, здесь были и те, что привезли оборудование. Грузовики, небольшой кран для разгрузки и несколько фур. Их водители стояли возле своих машин и курили, что-то обсуждая.

Одного взгляда на лесопилку хватило, чтобы понять — работы предстояло дохерище. Кран для погрузки и выгрузки заржавел, а стекла его кабины были выбиты. Деревянные склады пришли в негодность от погодных условий и старости, а небольшие кучки бревен, которые оставил ещё прежний владелец, можно было отправлять на выброс. Толку от этой древесины никакого.

— Дмитрий Борисович! — вышел ко мне Головин в компании несколько мужиков. — Разрешите доложить! — вытянулся он. — Внутренние помещения складов очищены! Основное здание приводится в порядок, и старое оборудование будет утилизировано на металлолом! Новое оборудование поставим и приведём к работе в ближайшую неделю!

Старик всё продолжал говорить, а я улыбался и слушал его доклад не прерывая.

— Вольно, Эдуард Сергеевич, — кивнул я, когда он закончил.