Среди них сновали врачи, сотрудники Красного Креста и журналисты.

Вианну дернул за рукав какой-то человек, сунул в лицо черно-белую фотографию:

– Вы ее не видели? Последнее, что мы знаем, – ее отправили в Аушвиц.

На снимке улыбающаяся миловидная девчушка лет пятнадцати стоит рядом с велосипедом.

– Нет, – пробормотала Вианна. – Простите, нет.

Но мужчина уже брел дальше, снова и снова повторяя свой вопрос.

Всюду, куда ни кинь взгляд, встревоженные родственники с фотографиями в подрагивающих руках, с надеждой уловить хотя бы намек о судьбе близких. Одна стена вся обклеена фотографиями и записками с именами и адресами. Выжившие разыскивают пропавших. Антуан обнял Вианну за плечи:

– Мама? – встревожилась Софи. – Как ты?

Вианна печально посмотрела на дочь:

– Наверное, не следовало брать тебя с собой.

– Хватит уже опекать меня, – сказала девочка. – Давно пора бы это понять.

Держась за руку дочери, Вианна двинулась сквозь толпу, стараясь не отставать от Антуана. Слева она заметила группку истощенных до предела мужчин, все в грязных полосатых пижамах. Как они вообще до сих пор живы, эти люди?

Вианна не сразу сообразила, что ее о чем-то спрашивает женщина в форме Красного Креста.

Вианна, с трудом оторвав взгляд от выживших узников, принялась сбивчиво объяснять:

– Я ищу… мою сестру, Изабель Россиньоль. Ее арестовали за участие в Сопротивлении и депортировали. И еще мою лучшую подругу, Рашель де Шамплен, ее тоже депортировали. Ее муж Марк был в лагере для военнопленных. Я… не знаю, что с ними, не знаю, как их искать. И… еще у меня список еврейских детей из Карриво. Надо разыскать их родителей.

Сотрудница Красного Креста, хрупкая седая женщина, записала имена.

– Я сейчас проверю по нашим спискам. А что касается детей, пойдемте со мной.

Их провели в кабинет, где за столом, заваленным бумагами, сидел какой-то древний старик с длинной бородой.

– Мсье Монтан, – сказала женщина, – у этой дамы есть информация о еврейских детях.

Старик поднял на них красные воспаленные глаза, поманил пальцем:

Дверь за ними закрылась, и тишина, внезапно наступившая после гама многолюдья, оглушила.

Вианна приблизилась к столу. Ладони взмокли, и она обтерла их о юбку.

– Меня зовут Вианна Мориак. Я из Карриво. – Она открыла сумочку, вытащила лист со списком. Положила на стол. – Некоторых еврейских детей удалось спасти, мсье. Мы укрыли их в аббатстве Святой Троицы, у матушки-настоятельницы Мари-Терезы. Я не знаю, где искать их родителей, не знаю, куда им податься. Кроме самого первого в списке. Ари де Шамплена я взяла к себе. И хочу отыскать его родителей.

– Девятнадцать человек, – проговорил старик.

– Не так много, я понимаю, но…

А он смотрел на нее так, словно она была не испуганной домохозяйкой, а какой-то героиней.