Бюро классифицировало их как угрозу внутреннего терроризма.

– Понятно, – сказала Эбби, поглядывая на фургон группы быстрого реагирования. – Пойду-ка переговорю с…

Тут у миссис Прэтчетт зазвонил телефон.

– Простите, – сказала она. – Тут уже звонили родители…

Голос ее сошел на нет, когда замдиректора посмотрела на экран телефона и глаза у нее расширились.

– Что такое? – насторожилась Эбби.

– Это из кабинета директора!

– Погодите! – поспешно сказала Эбби, потянувшись к телефону, но женщина уже приняла вызов.

– Да? Генри? – произнесла миссис Прэтчетт, задыхаясь. Затем лицо у нее застыло, на нем отразился страх. Она несколько секунд послушала, после чего прошептала: – Хорошо. – Протянув телефон Карверу, сказала дрожащим голосом: – Это один из них. Он хочет прямо сейчас поговорить с полицией.

Карвер нацелился взглядом на Эбби. Лишь долю секунды поколебавшись, она взяла телефон из руки женщины.

– Меня зовут Эбби. – Голос ее прозвучал негромко, спокойно, медленно. Это был голос человека, контролирующего ситуацию. – С кем я разговариваю?

Гусеница сидел, крепко прижав телефонную трубку к уху. Своим собственным мобильником он воспользоваться не мог – только если не собирался сообщить полиции и ФБР свои полные личные данные, включая номер социального страхования, домашний адрес и даже, черт возьми, свою любимую марку овсяных хлопьев. Сесть за директорский стол, на виду у снайперов и вертолета, кружащего снаружи, не осмелился, поэтому пристроился у стены под окнами, скрытый от посторонних глаз, – телефонные шнуры натянулись до предела, а сам телефон болтался в нескольких дюймах над полом.

– Меня зовут Эбби, – произнес женский голос. – С кем я разговариваю?

– Я сказал, что хочу поговорить с копами! – рявкнул Гусеница в трубку. Глянул через дверной проем на заложников, сидевших бок о бок. Альма держала их под дулом пистолета. Кто-то застонал – он так и не понял, кто-то из заложников или сама Альма.

– Я из полиции. – Голос собеседницы звучал расслабленно, непринужденно. Она вообще понимает, что, черт возьми, происходит? – Как вас зовут?

Вообще-то он так и поступил бы. Ему и вправду этого хотелось. Наверняка они работали с Кругом. Способствовали торговле дети. Он имел полное моральное право угрожать их жизням.

– Да, я поняла. – Ее голос оставался ровным, непоколебимым. – В школу никто не войдет. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал.

– Ну вот и отлично. – Болтающийся над полом телефон оттягивал запястье, рука уже начинала уставать. – Мы вооружены, у нас заложники, и мы можем видеть вас через камеры, так что просто держитесь подальше отсюда.

– Это понятно. Похоже, у вас там очень напряженная обстановка, и должна вам сказать, что люди здесь тоже всерьез обеспокоены.