Они обе не спали, и она ничуть не удивилась, когда Фиона сразу ответила:

Отправив Фионе аудиозапись, Сэм почти сразу же об этом пожалела. Фиона наверняка скажет, что это ужасно. Или что знает эту композицию – разве она не с одного из альбомов группы «Грин дэй»? Неужели Сэм и вправду думает, что сама это сочинила? Это же хорошо известная песня! Или подруга скажет, что это банально. Или же скажет, что это очень мило, что будет еще хуже. Или…

Она зачарованно наблюдала, как в окошке мессенджера мигают три темные точки – появляются, исчезают, возникают вновь.

Сэм была готова обнять Фиону прямо сейчас. Глянула на часы. Двадцать минут пятого утра.

Сегодня было лучше. Эбби была уверена в этом. Хотя глаза у Сэм все еще казались запавшими и налитыми кровью, в ее походке появилась упругость, которой Эбби уже довольно давно не замечала. И у дочери на плече висел футляр со скрипкой, когда она уходила в школу. Эбби позволила себе мгновение надежды.

Ей нужно было отправляться на работу – она уже опаздывала. Но вместо этого пошла в гараж и сняла покрывало с большой белой доски, висящей на стене. Отступила на шаг, изучая распечатанные статьи, фотографии, свои собственные заметки. Прикрепленную сверху фотографию Моисея Уилкокса, сделанную много лет назад, удалось найти после нескольких минут поиска в «Гугле». Рядом с ней Эбби разместила размытое изображение со своего телефона – все того же Моисея, только седовласого и морщинистого.

Ей потребовалось несколько дней, чтобы добиться ордера на получение информации о местонахождении его телефона, использовавшегося для видеозвонка. Уилкокс звонил ей из Стюартстауна в Пенсильвании. Местная полиция поспрашивала в округе, но никто не узнал мужчину на фотографии. На ее скриншоте он вроде сидел в какой-то крошечной комнатке с деревянными стенами. Позади него виднелся угол кровати. Эбби предположила, что находился он в тот момент в каком-то местном мотеле или домике в частном секторе, сдаваемом через интернет, но пока они это место не нашли.

Эбби в ближайшее время планировала сама отправиться туда.

Телефон, по которому он с ней разговаривал, был выключен, и больше Моисей его не включал. Не открывал сообщения, которые она оставляла в их чате, и полностью игнорировал ее попытки дозвониться ему. Он фактически исчез.

Доска представляла собой безумную мешанину из всяких зацепок и попыток отследить местонахождение Моисея Уилкокса с ночи трагедии в его секте.