Ему хотелось спать. Слишком много пива.

– Я должен написать об этом на форуме. Мы все должны спросить себя, что правда, а что нет.

– Нет, – твердо сказал Теодор. – Ты был прав насчет Джона Аргайла. Это была не просто какая-то там выдуманная теория.

– Это выдумка. Поверь мне. Чушь собачья. Все, во что мы верим, – это чушь собачья.

– Они и до тебя добрались, что ли?

– Что? – Нил недоверчиво уставился на Теодора.

– Круг. Что они тебе сказали? Что у них на тебя есть?

– Ты вообще слышишь себя прямо сейчас? – Нил вскочил со стула, сжав кулаки. – Убирайся отсюда на хрен!

Теперь Теодор тоже стоял. Сунулся ему в лицо. Что-то крича. Толкнув его.

Нил отшатнулся. Он слишком много выпил. Замахал руками, пытаясь восстановить равновесие. Но не смог.

Так много крови, и она все продолжала растекаться, расползаясь по всему полу – алая, липкая и ужасающая. Разве не говорят, что нужно зажать рану? Только вот кровь текла из головы Нила, и есть ли вообще смысл сдавливать дыру в чьем-то черепе? Кроме того, Нил лежал на полу, а люди всегда говорили, что нельзя двигать тех, кто упал – из-за потенциальной травмы позвоночника, – но кровь продолжала растекаться, она была уже повсюду, и теперь он наступил на нее, и оставил кровавый след, и размазал его, и кровь и вправду была уже теперь повсюду. Нил всхлипывал… Нет, погоди-ка, это он сам… Теодор всхлипывал – глубокими, тяжелыми, паническими всхлипами, поскольку Нил не издавал ни звука, а его открытые глаза смотрели в потолок так, что казались чертовски пустыми, стеклянными и страшными.

– Нил, – опять произнес Теодор. Уже не в первый раз. Все звал и звал своего друга, но ответа не было.

Надо было вызвать «скорую», но было что-то во всей этой крови и в этой ужасающей тишине, что навело его на мысль: нет уже смысла кого-то вызывать, потому что Нил умер, умер, умер… А когда они приедут и увидят кровь и его следы, то начнут задавать вопросы – как это произошло и почему вы немедленно нам не позвонили, – и что он мог на это сказать? Ну что тут на самом деле можно сказать? Что Нил споткнулся? Что сам он не позвонил им, поскольку сначала подумал, что в этом нет ничего особенного, что Нил через минуту встанет и вышвырнет его вон?

Неужели Нил споткнулся? Может, они сначала толкнули друг друга? Он не мог вспомнить, все было как в тумане, и вся эта кровь пугала его, потому что ее не должно было быть так много, и она была размазана просто повсюду, и теперь он заметил, что немного ее попало ему на рукав и на штаны, и на столе тоже остались крошечные брызги – почему, черт возьми, этот деревянный кофейный столик и его твердые, смертоносные углы вообще оказались там?

Потому что понял, что Теодор раскрыл правду. Это было единственным объяснением. Нил перешел на другую сторону.