Если и есть, то он никогда не говорил. Но у меня точно есть.

Карвер направил луч фонарика на цветочную клумбу на дальней стороне. Все подснежники там давно завяли.

– И что подсказывает тебе сейчас твое шестое чувство, Митч?

– Ну, э-э… подсказывает, что что-то тут не так.

– Да? – Карвер подошел к клумбе, присматриваясь. Подснежники по соседству тоже вроде увядали. – И как по-твоему: что именно тут не так?

Митч оглянулся через плечо.

– Мужик, который здесь жил, плохо ухаживал за этими цветами.

– Ну… – Карвер присел на корточки, осматривая одну из клумб.

 – С остальными-то все в порядке, согласен? И они получают столько же солнечного света, что и все остальные. Так что же не так с этим клочком земли?

– Может, он что-то налил сюда. Типа как отбеливатель или что-то в этом роде. Однажды я попробовал полить комнатное растение водой из ведра, которой мыл пол. Потому как решил одним выстрелом убить двух зайцев, понимаете? Типа как помыть пол и заодно полить цветочки. Вот разве что цветы погибли. И я понял, что их убило мыло в воде.

– Может быть, – допустил Карвер. – Хотя вообще-то хозяин дома вроде как хорошо ухаживал за этим двором.

Странно, что он оказался таким беспечным. Но знаешь что? Ты прав. Готов поспорить, что земля здесь какая-то другая. Это бы все объяснило. Если почва кислая, это убивает растения.

– Да? – нерешительно отозвался Митч.

– А знаешь, что способно повысить кислотность почвы? – Карвер выпрямился. – Разлагающиеся тела.

– Да ну? Это же… ох… Ни фига себе!

– Что сейчас делает твой радар?

– Да блин, он крутится просто-таки со страшной скоростью!

Карвер вернулся в гараж, чтобы взять лопату. Вернулся к мертвому участку в саду и начал осторожно копать.

Земля легко крошилась под лопатой. Слишком уж легко.

Ему потребовалось всего десять минут, чтобы наткнуться на клочок ткани. Осторожно разгребая землю вокруг него, он обнаружил разлагающуюся мертвую руку.

Как и большинству копов, Эбби уже доводилось будить людей среди ночи. Как правило, это был интимный акт, приберегаемый для кого-то близкого: ребенка, которому приснился плохой сон, любовника, ищущего объятий, или, на худой конец, даже кота, разыгрывающего один из своих необъяснимых ритуалов.

Это был шаг в ту сумеречную зону между реальностью и сновидением, когда глубоко похороненные страхи или надежды начинали вновь всплывать на поверхность человеческого сознания. И все защитные доспехи, которые люди носили в течение дня – хорошо подобранный наряд, тонкий слой макияжа, тщательно уложенная прическа, – исчезали без следа.

Это было все равно что сунуть нос в чей-то секретный дневник.

Дочь Теодора Куинна, Джорджия, справилась с ситуацией куда лучше большинства остальных людей.